— Ах, это возраст, видимо…
— Возраст вина, надо полагать? — адвокат оскалился громадными зубами и беззлобно расхохотался. Жлобина закатилась смехом вместе с ним и поморщилась.
Я же так и не отпустил руку герцогини и даже чуть оттянул её на себя, чтобы корпус Жлобиной прикрывал цель. А целью, судя по траектории подлетевшей руны, был именно адвокат. С бешено бьющимся сердцем, грохочущим в ушах набатом, я наблюдал, как чёрный знак плюхнулся в плечо герцогини… и, сверкнув белым, просто осыпался.
Герцогиня не вспыхнула красным пламенем, не закричала… вообще ничего. Так и сидела, придерживаясь за лоб и будто бы сквозь боль хохоча над шуткой адвоката.
— Поразительно! О-о-о, Предтечи!!! Пусть сохнет моя ярь! — Велена так и фонтанировала эмоциями, — Обычная церковная молитва, обычная любовь… и работает! Немыслимо!
— Грецкий!
Я, едва ли не мокрый от пота, очнулся от строгого окрика. Оказалось, барон Демиденко в веселье не участвовал и смотрел на меня, как на явно лишнего.
— Что-то мне подсказывает, что телохранитель — это хранитель, находящийся у тела, которое он охраняет? — сквозь зубы процедил Демиденко, — Или, может, я ошибаюсь? Как думаете, господин граф? — спросил он у Ефратова.
Тот, так и продолжая улыбаться, кивнул.
— Борис Павлович, право, мне уже получше. Вы можете идти, спасибо вам за прекрасный танец, — тут же сказала герцогиня, желая разрядить обстановку.
Я улыбнулся ей и двинулся обратно, чтобы быть поближе к княжне. Кажется, она тоже уже оттанцевалась.
А где этот пухляш-то⁈ Мой взгляд забегал по залу… Глаза, стрельнувшие в меня неприкрытой ненавистью, обнаружились у выхода. Коваров, напоследок глянув на меня, тут же исчез за дверьми. Видимо, понял полукровка, что дальше уже рисковать не стоит, и всё может выйти из-под контроля.
Ну что ж, Грецкий, поздравляю. Кажется, у тебя появился ещё один враг! Кстати, в моей коллекции врагов орфа ещё не было…
— Наплясался⁈ — грубо спросила меня княжна, когда я вернулся к колонне, и даже не дала мне и слова сказать, — Я хочу в свои покои, я устала! — затем быстрым шагом двинулась совсем в другую сторону, в глубь особняка.
Глава 11
Ход конем
Внутрь покоев, как и ожидалось, меня не пустили. Вместо этого княжна, не поворачивая головы, лишь бросила:
— Сиди тут и охраняй! — и, гордо вскинув подбородок, заскочила в свою комнату. Хлопнула дверь, и я остался снаружи, с яростью глядя на крашеное дверное полотно с вычурной резьбой.
Нет, конечно, я не планировал попасть внутрь и склонить Дарью Никитичну к жарким объятиям. У меня всё ещё была голова на плечах, и она мне подсказывала, что личное со службой никогда не смешивают.
А тут явно было что-то не просто личное, а прямо-таки сокровенное… Это подтверждали едва слышные всхлипы за дверью — эмоциональное напряжение наконец-то спало, и княжна разревелась в подушку.
Я всего секунду назад готов был чуть ли не выломать дверь ногой, чтобы сказать, что я думаю о таком ко мне отношении, но услышанный плач как-то разом сдул всю мою злость.
Гадство! Женские слёзы — это слишком сильная волшба. И чего она на меня так взъелась⁈
А ведь я рассчитывал отпроситься, чтобы сегодня уже наведаться на ферму мёртвого купца Грустного. Но княжна летела в свои покои, как паровоз на взбесившейся гномьей тяге, и я не успел обмолвиться с ней и словом.
— Ну, орф, какой же ты тугодум, — проворчала Велена из отражения изящной вазы, стоящей на высоком столике в коридоре. Сейчас здесь горело всего несколько свечей, вокруг царил полумрак, и отражение улыбающейся беловолосой Велены с её тёмной кожей выглядело зловещим.
— Только не говори, что она влюбилась, — едва слышно прошептал я.
— И это тоже, — ведьма хихикнула, — В такого симпатичного дурня нетрудно влюбиться. Твоя наглая уверенность, разбавленная забавной туповатостью… Какое сердце тут устоит?
Я аж крякнул от такого комплимента. Затем развернулся и занял место перед дверью, морщась от одной мысли о том, что предстоит так простоять всю ночь. Ещё и слушать приглушённые стенами музыку и смех, ведь бал-то продолжался.
«Кстати, сама ты дура!» — усмехнулся я мысленно, зная, что ведьма услышит.
— А если серьёзно, — продолжила Велена, — Княжна растерялась. Пошла против опекуна ради тебя, а это очень страшно в таком возрасте. И неожиданно у неё всё получилось…
— Радоваться надо.
— Да-да, вот только барон-то никуда не делся, и пусть ты теперь рядом, но обида барона останется надолго. А он ведь о ней заботился, и княжна обязательно почувствует свою вину.