Я лишь поджал губы. Так-то ведьма права — в моменте мы победили, но хитрый барон наверняка воспользуется эмоциями Даши. Он не будет брать нахрапом, а подождёт… Будет ходить с чувством оскорблённого достоинства, но при этом справно помогать княжне, как и полагается опекуну. Честному, но несправедливо обиженному.
И потом, когда лягушка, то есть княжна, сама доварится в собственному соку, начнёт потихоньку действовать.
— Рада, что ты сообразил. Демиденко — хитрый змей, а тут ещё и личная обида, ты же ему буквально пощёчину влепил на глазах у всех. Надо помочь княжне не сломаться, иначе всё насмарку. Тем более, герцогиня, подписав сделку, потом уедет, как и адвокат. И девочка наверняка подумает, что они все ей просто воспользовались. А ты — племянник герцогини…
— Но чистокровные-то никуда не исчезли, — вырвалось у меня, — И то, что я рядом, даже лучше.
— Поэтому, как бы гадко это не звучало, любой случай надо будет использовать в свою пользу. Но тут нужна чуткость! Кстати, не вздумай никуда сейчас слинять, за тобой следят.
Едва ведьма это сказала, я понял, что за чувство зудело у меня так настойчиво. Я обладал довольно сильным чутьём к слежке, но из-за конфликта с княжной упустил этот момент.
Теперь я тоже почуял незримое присутствие чьего-то внимания. Этот кто-то подслушивает или подглядывает, при этом своего присутствия никак не обозначает.
К счастью, ничего лишнего я не сказал, и все мои брошенные фразы можно было списать на недовольство. Ну, за дерзость может прилететь, но личного телохранителя княжны навряд ли кто-то отстранит за такую мелочь.
А вот за ослушание — запросто. Дарья Никитична приказала мне охранять, и если я сейчас слиняю, то уже через пару минут об этом доложат Демиденко. «Вот, приказ был, а он убежал. Непорядок. Нарушил указ самого императора!»
Когда же я вернусь, наверняка увижу здесь усиленный отряд стражи, построенный черепахой, и картинно закатывающего глаза барона: «Ах, остолоп, оставил мою Дашеньку в опасности!» Для острастки какой-нибудь засланец разобьёт ей окошко в спальне или дверь поцарапает. Мол, ломились к ней, телохранителя не было, но барон чудом успел и прогнал призрачных чистокровных.
Я стиснул кулаки. Гадство! С одной стороны, я теперь неуязвим для прямого гнева барона, но с другой стороны… Чувствую себя, как в капкане.
— Любую ситуацию надо всего лишь обратить в свою пользу, орф. Бери пример с барона — ты победил, но он ведь наверняка использует это?
Я лишь хмыкнул и, вздохнув, уставился в конец коридора. Велена права — отсюда я пока никуда не могу уйти. Поэтому пока слушаем, что происходит в комнате… Судя по тишине, княжна уже успокоилась, но параноик внутри меня рисовал в воображении распахнутое окно и крадущегося к кровати убийцу с кинжалом.
Вспомнив, что я не обычный телохранитель, а полукровка-яродей, да ещё и крышуемый гномами, я достал волшебный камушек. Подумал о княжне, не опаздываю ли помочь ей. Камушек чуть слышно задрожал, и меня кольнула тревога.
Я подумал было взломать дверь, но всё же решил спросить камень, куда мне лучше идти, и тот, трепыхнувшись, показал в конец коридора.
Как говорится, раз уж доверился гномам, то доверяй до конца. Ну и, кстати, если иолит меня подведёт, то я и сам смогу предъявить гномам! И как я раньше об этом не подумал?
— Недушевно это как-то! — хихикнула Велена, — Наш шпион, кстати, где-то совсем рядом, но я тоже никак не могу увидеть его. Всё эта орочья волшба, она не уступает эльфийской и прекрасно умеет маскировать тела.
Понимая, что мои манипуляции с иолитом могут быть замечены, следующую команду я дал, сунув камень в карман и стиснув его в кулаке. Так, гномий глаз, и куда мне идти?
Я боялся, что возникнут трудности, но иолит тут же нажал на пальцы. Будто взял меня под руку и мягко потянул в нужную сторону.
Повинуясь, я как ни в чём не бывало пошёл по коридору. И буквально кожей почуял, как жадно заострилось внимание шпиона. Гадство! А ведь я вообще не могу определить, где он!
Но у одной из массивных полуколонн, углубленных в стену, я вдруг заметил странное свечение прямо через штукатурку, будто отсветы от красной лампы. В щёлках между лепными узорами что-то блеснуло, будто бы зрачки, и ещё ярче сверкнула краснота рун.
Я сразу догадался, где прячется наблюдатель. Двойные стены? Умно, барон Демиденко, умно. Хоть свечение и было размыто слоем штукатурки, но скрывающийся там яродей усилил свою волшбу, и проступающие символы отдалённо что-то напомнили… Точно, фиолетовая руна на шкатулке!