— Захар!
— Это был барон Вышнедревский, ваше сиятельство, — наконец ответил орк.
Мои брови подскочили. Тот самый посланник императора… Орф из кареты, с которым меня свёл Платон Игнатьевич.
Я покрутил головой и тут же понял, что именно пропало. Захар подтвердил мои опасения:
— Он взял красную папку, ваше сиятельство. Я… мы… ничего не могли…
Я поморщился и лишь поднял руку, чтобы старый орк замолчал. Ясное дело, они с Анной Павловной ничего не могли сделать. Ещё б они попытались что-то сделать против яродея четвёртого круга.
А он хорош. Пока я был занят делами с княжной, спокойно обследовал моё временное жилище.
— Ой, а что ж я стою-то⁈ — Анна Павловна подскочила к столику, подхватила чашку и осторожно, словно великое сокровище, понесла на кухню, — У нас снова гости, а я даже чая не предложу…
Сразу подумалось, что чашка эта опять отправится в шкаф, до следующего «великого гостя». Да и наверняка у небогатой травницы она в единственном количестве, для таких вот случаев.
— Анна Павловна, разрешите помочь? Если ваш чай будет таким же вкусным, как те ярь-семечки на рынке, то я уже в предвкушении! — Денис проследовал за хозяйкой, по пути заговорщицки шепнув мне, — Что-то в этом вашем Качканаре баронов, как грязи.
Усмехнувшись, я стал облачаться, готовясь к поездке. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что произошло. Меня избавили от очень опасного документа, потому что в заговоре оказались замешаны слишком высокие титулы. Я помнил, как побледнел тогда барон Вышнедревский, услышав о князе Волчине.
Тоже мне, доброжелатель хренов! Во всех мирах секретные службы одинаковы. Ну а я⁈ Тоже хорош! Вот ведь дурень, так и не увидел, что внутри! Не узнал, что в том письме, которое князь Волчин прислал виконту Веригину.
Слушая советы Велены, подбирая нужные вещи и рассовывая усиливающие зелья по кармашкам, я спросил:
— Он что-то сказал, Захар, этот Вышнедревский?
— Просил передать вам, что всё в силе.
— Ну ещё бы… — буркнул я.
Во всех мирах эти секретные службы одинаковы. «Вы продолжайте работать, делайте своё дело, а мы просто будем рядом. Мы вам не мешаем? Нет-нет, не обращайте на нас внимания. Кстати, вот это мы на всякий случай заберём, а вы продолжайте работать».
Но барон ведь понял, что я в какой-то мере тоже балуюсь чёрной волшбой? В бауле были некоторые книги ведьмы, а уж сушёные ингредиенты вроде «глаз ворона» так вообще сами за себя говорили. Гадство!
При этом барон никак мне не помешал, ничего, кроме папки, больше не взял. Только компромат на князя Волчина.
— Ну, секретная служба на то и секретная, что хранит секреты до удобного случая, — хихикнув, сказала Велена.
— И наверняка этот Вышнедревский думает, что я у них на крючке, — прошептал я.
— Бедный, бедный орф. У гномов на крючке, у Демиденко на крючке, теперь и у императора на крючке…
— Ну, это мы ещё посмотрим! — прошептал я, а потом громко спросил, — Вы готовы⁈
Ирокез как раз поднял чашку с дымящимся чайным отваром, вдыхая чудесный малиновый аромат, и удивлённо уставился на меня.
— Борька, ты серьёзно⁈ Ну вот, клёво, попили чаёк! Да, Лучок?
Лукьян махом проглотил горячий напиток и молча встал. Денис уставился на него, как на предателя. А потом, чертыхаясь и ругаясь, стал поглощать кипяток.
Травница в этот момент вынесла нам полные фляжки с ярь-отваром, ещё тёплые. Любой жаловень должен пополнять ярь в бою, и Анна Павловна это знала.
Едва я понюхал содержимое, как у меня мир вспыхнул перед глазами, а источник яри в груди заурчал, словно сытый кот. Один аромат уже насыщал ярью, а что будет с глотка⁈
— Да, эта травница знает своё дело, — усмехнулась Велена.
Через несколько минут мы уже скакали на лошадях по ночным улицам Качканара, пытаясь поскорее выбраться на окраину, чтобы не попадаться лишним свидетелям.
— То есть, как один? — прошептал Денис, — Ты сдурел, Грек? Лука, скажи ему, что он сдурел!
— Угу.
Мы лежали на лесистом холме, глядя на строения внизу. Ферма убитого купца Грустного, окружённая уже убранными полями, располагалась за оградой из колючей проволоки. Несколько десятков вытянутых зданий стояли рядами, и среди строений мелькали тени стражников.
Даже отсюда я видел, что столбики ограды испещрены охранными рунами… И ладно бы только золотистыми эльфийскими.
Но нет, и красные орочьи были, и синие человеческие, а где-то даже жёлтые гномьи. Чистокровные, тоже мне… Радеют за чистоту эльфийской крови, а чужой волшбой не гнушаются. Лицемеры!