Лукьян пожал плечами… Я в это время смотрел на яркую эльфийскую надпись на стене, которую у меня не получилось расшифровать, когда только спускался в этот треклятый подвал.
— Здесь написано: «Волшба строго запрещена!» — тут же подсказала Велена, услышав мои мысли.
— Ну, я так и думал, — усмехнувшись, буркнул я.
— Что? — переспросил Денис.
В этот момент снаружи послышались крики. Так-то там и так не было тихо, но в общую какофонию звуков неожиданно ворвался и кабаний визг. Стены вдруг сотрясла, будто что-то массивное врезалось в особняк, и мне за шиворот осыпалась штукатурка с потолка.
Дружинники, которые двигались в сторону подвала, тут же потеряли к нам интерес и, громко перекрикиваясь, куда-то исчезли. Раздался ещё взрыв, сопровождаемый кабаньими воплями.
Кажется, кто-то большой и очень поворотливый добавил чутка хаоса в эту и так неспокойную атмосферу.
— Пошли-пошли-пошли! — я тут же ткнул Дениса и Лукьяна в спины, выталкивая наружу.
Пока все были заняты бешеным Хрюцким, господин Грецкий получил шанс спастись… Бежать до чистого поля от этого дома было не так уж и долго, и я даже не оглядывался, чтобы не смотреть, во что превратилась ферма. Правда, я не то, чтобы бежал — меня за собой тащил Лукьян, который ещё и Лелю нёс на плечах.
На наше счастье, в спины нам стрелы не полетели. Значит, никто даже не обратил внимания на нескольких беглецов, которые нырнули в стелющийся по земле дым и исчезли в темноте ночного поля.
Глава 17
Тот, кого нельзя называть
Добрались мы до Качканара по объездной дороге. Правда, она была так ушатана, что лошадей нельзя было пустить галопом — как бы ноги не поломали. Денис мог заставить меч светиться, но нам не нужно было, чтобы нас заметили издалека.
Дорога иногда выходила на холмы, и оттуда мы наблюдали, как из ожившего Качканара, сияющего ночными фонарями, ползут к купцовой ферме огоньки. Некоторые огоньки ползли наоборот к городу, а некоторые вообще через поля и исчезали среди деревьев. Там текла Выя, а значит, жители уже таскали воды из реки.
Ферма, которую мы хорошо видели с холмов, горела весела и, я бы даже сказал, со злым упорством. Вытянутые здания были похожи на дрова, разбросанные по земле, и каждая дровишка даже не обращала внимание, что её тушат. Будто какая-то волшба помогала им гореть.
Кто знает, может, чистокровные и вправду зачаровали как-нибудь стены, чтобы в случае чего все доказательства сгорели дотла? Я особо не вглядывался, пока там был.
— Надо бы поспешить, да, Грек? — сказал Денис, — Чую, барону вообще не понравится, что нас с Лукой не было на месте.
Я кивнул. Лея сидела у меня на коленях, положив голову мне на плечо. Лошади было тяжело, поэтому я пустил её неторопливым шагом. Меня до сих пор чуть качало от усталости, да клонило в сон, но теперь было сносно. Вытерплю.
— Вы к ферме возвращайтесь, — я мотнул головой, — Присоединяйтесь к воеводе, в общей куче никто и не будет разбираться, где вы были. Дальше я сам.
Денис с Лукой переглянулись. Покачали головами.
— Тебя не бросим.
— Ребят, да я верю, что не бросите, — повторил я, — Но надо и Платону Игнатьевичу доложиться, что со мной всё нормально! А то он там, наверное, и так, как на иголках, не знает, кого за каждой горящей дверью найдёт. Ну, догадаетесь, что не надо доклад орать на всю дружину, так?
Вологжане хмыкнули и, кивнув мне, свернули на обочину и поскакали по склону холма в ползущим огням. Денис умный, наверняка сообразит, что дальше делать.
Я же, когда дорога съехала вниз и нас не могли увидеть со стороны Качканара, попросил Велену подсветить дорогу. Ведьма заставила Убийцу Троллей засиять, и я пустил коня быстрее.
Леля так и не очнулась, когда я въехал в ночные улицы Качканара. То есть, не совсем ночные — небо уже занималось розовой дымкой, и до рассвета оставалось совсем чуть-чуть.
Хорошо, когда на окраине горит ферма известного купца. Даже не смотря на то, что он уже умер, туда сбежался весь город, и можно было не бояться, что кто-то заметит одинокого всадника с едва прикрытой девицей на руках. Только уже знакомый мне старик-кузнец стоял в открытой двери и подслеповато щурился, с лёгким недоумением оглядывая пустую улицу — в это время мастеровые уже обычно просыпались. Заметив меня, он дружелюбно махнул, а я кивнул в ответ.
До дома травницы я доехал безо всяких приключений… А во дворе на меня чуть не налетел бледный… ну, то есть, посеревший Захар.