— Леля? Какое красивое эльфийское имя. Она из наших, уральских?
— Вроде из ваших, — я пожал плечами, — Так вот, она не даст себя спокойно вылечить.
— Поняла… Я её сон-травой придержу.
— Ты ж моя умница!
— Спасибо, Анна Павловна.
— Рано благодарить… С характером, значит? Она сильная, сразу видно! — Анна Павловна стиснула кулачок, а потом поджала губы, — Вот только ещё чуется в ней особая сила… Боря, боюсь даже говорить вслух.
Мы оба покосились на заднюю дверь, за которой слышалось с улицы ворчание Захара. Он только-только натаскал воды в баню и теперь заряжал орочьи руны на бадье, чтобы разогреть.
— Уж не ведьма ли она? — со страхом в голосе прошептала мне Анна Павловна.
— Не совсем, — прошептал я в ответ, — Она ученица… одной очень-очень могучей ведьмы. Вот та ведьма… эээ… она точно ваша, уральская.
Травница округлила глаза. Я уж думал, что зря сболтнул — а ну как перепугается, да откажется лечить?
Но Анна Павловна вдруг решительно кивнула.
— Тогда я точно её подниму. Я добрые дела никогда не забываю, и конжакской хранительнице отплачу.
— Хм-м… А когда это я ей чего доброго делала? — тут Велена сама удивилась, — Женщина, почему я тебя не помню⁈
Но это мы не узнали, потому что Анна Павловна забыла про меня и уже суетилась над Лелей, бегая между диваном и кухонкой. Гостиная сразу наполнилась густыми запахами всевозможных отваров и трав. Из всего этого лечебного дурмана меня вырвал Захар, толкая в спину на задний двор, в сторону бани.
Мыть себя я слуге, конечно же, не позволил. А тот до сих пор удивлялся, как это барин, который столько лет не мог себе сам нос почесать, теперь сам мочалкой трётся да мылится.
Вскоре я уже оказался у калитки, переодетый, натянувший свою покоцанную кольчугу. Над городом всё так же висело тёмное небо, с облачками, подкрашенными розовым — рассвет только-только начинался. К моему удивлению, с момента, когда я заехал во двор с Лелей, прошло всего около пятнадцати минут. Ого, как быстро управились!
Захар вывел мне Листика, которого он уже почистил и даже покормил, но слуга застыл, глядя куда-то за забор. Я обернулся — перед домом травницы, шаркая колёсами по улице, остановилась чёрная карета, запряжённая в двойку таких же чёрных жеребцов. На скамейке сидел возчик, сутулый миниатюрный орк, который сразу махнул с улыбкой Захару.
Дверца кареты резко открылась, бахнув по борту и оставив явную вмятину. Оттуда показалось недовольное лицо знакомого мне барона Вышнедревского, того самого могучего орфа четвёртого круга, который уже подвозил меня сегодня ночью. Только вёз он меня на бал к княжне в белой самоходной карете, а теперь чёрная…
Барон был растрёпан, впалые глаза намекали на бессонную ночь. А ещё этот орф явно был зол, о чём намекали оранжевые руны, то и дело вспыхивающие на его руках и в воздухе перед ним. Вышнедревский с трудом контролировал волшбу.
— Господин Грецкий, — моргнув глазом, с видимым усилием произнёс барон, — Не позволите ли снова подвезти… уф-ф… вас к её милости, княжне Ростовской?
— Я так понял, это предложение, от которого не отказываются?
— Вы весьма, весьма сообразительны, господин Грецкий.
Я обернулся на Захара и махнул ему. Мол, веди Листика отдыхать. И, вздохнув, полез в карету.
Едва я уселся в карете, как она дёрнулась. Барон Вышнедревский, сидя напротив, хмуро уставился на меня и сплёл пальцы. Невыспавшийся, взъерошенный… и очень злой! Между нами так и вспыхивали оранжевые руны, и, надо признаться, я чувствовал лёгкую тревогу от этих рун.
Чуется мне, что волшба эта опасная. Ощущение было таким, будто совсем рядом со мной, в десяти сантиметрах, вращается громадный тяжеленный вал с острыми краями. Протяни руку, и её либо отрубит, либо вообще всего зацепит и утянет в смертоносную воронку.
Наконец, успокоившись, Вышнедревский открыл рот:
— Господин Грецкий, прежде, чем я начну вас распекать… очень жёстко распекать за вашу самодеятельность…
Я сразу оборвал его:
— Так, ты полегче давай…
Глаза барона потемнели. Воздух в карете словно затрещал, и я почуял шевеление волосков на голове и лице. Велена сразу же крикнула:
— Только помолчи, Борис! Заклинаю тебя предтечами, не зли его! Орф четвёртого круга!
Одного такого я всего пару часов назад укокошил, пусть и чудом. Но об этом я решил не упоминать. Тем более, мне самому были противопоказаны драки.
— … те, — добавил я, — Давайте, я имею в виду. Ну, успокоимся давайте.