— Ну всё, Боренька, пора мне! Я тебе в горнице постелила. Покушать найдёшь чего, а девушку не тронь.
— Вот-вот, — важно добавила ведьма.
Они что, сговорились?
— Анна Павловна! — возмутился я.
— Будить всё равно не пытайся, только навредишь.
— А Захар?
— Всё с твоей каретой возится, на заднем дворе был…
Травница исчезла, тихо притворив дверь. Я же добрался до застеленной кровати, думая, как же Анна Павловна догадалась, что я вернусь?
Додумать эту мысль я не успел, со всего маху ударившись виском о мягкий уголок подушки и потеряв сознание… Ну, то есть, просто заснув, едва уронив голову.
Глава 19
Капкан
Приятно, наверное, вот так вот просыпаться. Когда солнце пробивается через ажурные занавески на маленьком окошке, в его лучах танцуют пылинки, и откуда-то доносится ворчание Захара. Атмосфера была такой домашней, что аж заломило скулы.
Вот только башка трещала, да и настроение у меня было подавленное, словно и не было вчера той череды побед над бароном Демиденко, над Коваровым, да и вообще над чистокровными…
— Если быть точным, это было не вчера, а сегодня, — послышался голос Велены из зеркальца на тумбочке.
— Что-то здесь душно стало, — проворчал я.
— Время обеденное, ты проспал не так уж и долго. Неудивительно, что тебе так плохо.
— Мне не плохо, — вздохнул я, поднимаясь с кушетки, — Мне просто хреново!
Всё тело ломило от ночных похождений, и оно явно было обижено, что все его страдания не из-за порядочных пьянок да гулянок с девками, а из-за смертельных боёв и надрывной волшбы. Моё тело не соглашалось на такие вызовы, и всей своей разбитой сущностью намекало на это. Ну что ж, буду знать, как продлевать свою выносливость всякими ярь-отварами.
Я проковылял на кухню, где обнаружил, что на столе меня ждал завтрак. Всё, как в сказке — сладкая каша, вкусно пахнущая сдоба, ягодный компот, и всё это прикрыто полотенчиком. Мой желудок сразу же заурчал и стал буквально толкать меня к еде, словно Чужой, рвущийся наружу.
Спустя десять минут я тихонько прошёл в гостиную, где Леля спала всё на том же диванчике, накрытая пледом. Голову повернула в другую сторону, это хороший знак — значит, ворочается. Мертвецы не ворочаются.
— Ты прямо оптимист, — проворчала Велена.
Я уселся на кресло напротив, глядя на беловолосую эльфийку. Курносая, с тонкими бровями. Щёки впалые, но это от неестественной худобы… На щеках у неё были веснушки, тоже сильно побледневшие. Губы полные, овальные, над верхней губой выразительная родинка. Уши по-эльфийски тонкие и заострённые, но при этом кончики заметно оттопырены в сторону.
— Вятский развал ушей, — деловито сказала Велена.
Я вдруг прыснул со смеху.
— Развал-схождение…
— Что? — не поняла ведьма, — Борис, ты можешь быть серьёзным?
Каша с булкой, сдобренная компотом, растекалась по организму добротой, уничтожая мою нервную злость, поэтому я лишь улыбнулся.
— Могу быть и серьёзным, чего бы и нет. Так что там про развал?
— Она эльфийка с Вятки. Вообще ты не поверишь — она рыжая!
Я лишь хмыкнул. Да, поверить было трудно, судя по неестественно белому цвету волос.
— И зовут её — Елена, но она это имя не любит, у вятских эльфов оно звучит — Лели… Ну а я зову её — Леля.
— Вот прямо сейчас надо обо всём этом рассказывать?
— Не ёрничай! Она выжгла всю свою ярь, весь источник и покров, пытаясь спастись от чёрной волшбы. Твоя травница дело говорит — Леля смогла спасти свою душу, её разум остался цел. А я усомнилась в ней… О-о-о, Предтечи! Никогда себе не прощу! — голос Велены дрогнул, срываясь в рыдания.
— Так, женщина, давай без этого! — я поморщился, потирая лоб. Голову тоже потихоньку отпускало, каша с булкой вообще творили чудеса, окрашивая мир во все краски. Какое же счастье, что всё моё недомогание было от банального голода!
— Орф, мне надо с ней поговорить!
— Ну говори, я-то как тебе мешаю?
— Ты не понял, Борис. Мне нужно погрузиться в её сознание…
— Анна Павловна сказала, что её нельзя беспокоить.
— И она верно сказала, дурень! Тот, кто ни хрена не понимает в этом, может навредить! — Велена повысила голос, — Это моя ученица, и для спасения души она использует ту волшбу, которой я её научила! Мне нужно проверить, не допустила ли она ошибку, подбодрить её и ускорить процесс лечения!
— Вот только орать не надо, — вздохнул я, — Я так-то всегда за ускорение процессов… Можно же спокойно сказать, что надо сделать?