— Научишься, — подсказала Велена, — Это один из самых сложных навыков, некоторым и жизни не хватает, чтобы научиться видеть суть других яродеев. А так этот яродей нулевого круга, и мне кажется, что это просто Веющий…
Я лишь хмыкнул, вспоминая, что знал об яродеях. Что существуют Деящие, то есть, Деяри — это в общем-то все, кто способен на активную и прикладную волшбу. Только лекарей выделяют в отдельную касту Лечащих.
Есть Видящие, которые только и могут, что видеть. А есть Веющие — они занимаются тем, что насыщают своей ярью «родовые ядра», давая своему роду запас яри на могучую родовую волшбу. Какая там могла быть волшба у сильных семей яродеев, Велена могла лишь предполагать — это был секрет, хранимый за семью печатями, и именно из-за этого мой дар видеть руны был для меня опасен. Никто не должен был видеть эти самые руны, потому что так можно разгадать, у какой семьи и какой секрет.
По сути, «веять», то есть, быть донором яри, может быть каждый яродей. Но бесталанных рождённых яродеев, которые имеют ядро, но не могут творить вообще никакой волшбы, на самом деле очень много. И, видимо, чтобы им не было обидно, их называют Веющими… Ну да, есть в этом названии какая-то таинственность.
— Ошибаешься, орф. Иногда встречаются очень, так сказать, богатые на ярь Веющие. Чего не скажешь об этом эльфе… Он дрищ как и физически, так и… эээ… ядрически! — Велена хихикнула, — Видимо, у него вся его ярь превращается в гонор.
Я тоже улыбнулся, но всё же мысленно одёрнул ведьму. Надо было слушать, что говорит важный московский гость.
Одет этот пижон был вполне… эээ… по-московски, да и вообще выглядел довольно вычурно своими кружевами среди нашего сборища суровых воинов в кольчугах и в кожаных бронях. Судя по вздёрнутому подбородку, он тоже был не особо-то большого мнения о всех нас, но его любовь к выступлениям всё пересиливала.
— Итак, господа воины, — эльф вышел чуть вперёд, окидывая сидящую на земле аудиторию великодушным взглядом, и упёр длинную указку в землю, подобно трости, — Разрешите представиться. Особо уполномоченный его всемилостивейшим императорским величием по делам Сибирских Провинций…
Голос эльфа всё повышался, едва не срываясь на хрипящий крик.
— … доктор и профессор этнологических наук Московской Академии, старший заместитель декана Кафедры Изучения Омутов и Ярь-Аномалий, неоднократный лауреат премии его Императорского Величия за вклад в изучение сибирского яродейства и его обладателей…
Сидящие стали переглядываться, а я закатил глаза, со скукой разглядывая редкие облачка на небе. Да, гонору у гостя хватало.
— … создатель системы градации и классификации сибирских яродеющих народностей, в особенности огров, конечно же, — при этих словах указка стукнула по манекену.
Я поднял глаза. Чья-то больная фантазия взяла два бревна, вкопала их рядом, соединив сверху концами. Сверху пустили ещё одно длинное бревно, получив непропорциональную букву «А» с торчащими в стороны руками-брёвнами. На середину нахлобучили мешковину, набили соломой, закрыв перекладину, и на самую верхушку накинули массивное ведро, имитируя голову. Кто-то даже нарисовал на ведре грозные глаза и скалящийся в улыбке зубастый рот.
Вся эта конструкция была около трёх метров в высоту, громадная даже для рослых орков в дружине.
— Занятный огр, — усмехнулась Велена.
Пижон продолжал, начав ходить перед огроподобной конструкцией туда-сюда:
— Знаете, моя классификация получила признание даже в Британской Королевской Академии, и получила перевод на языки нескольких стран, включая такие, как Франция, Польша, Австрия…
— Как вас зовут, господин особо уполномоченный? — послышалось из толпы, и лектор тут же остановился с чувством оскорблённого достоинства.
— У кого там язык длинный⁈ — рявкнул Платон Игнатьевич, который стоял позади сидящей аудитории. Судя по лицу воеводы, он хотел как можно скорее отмучиться со всей этой ситуацией.
— Ну что ж… Так вот, мои работы вызвали оживлённые дискуссии в среде учёных всего мира, в особенности изучающих яродейство и все прикладные к нему науки. И я очень рад, что даже до такого далёкого края… — лектор покрутил головой, окидывая качканарские пейзажи, открывающиеся за частоколом дружинного двора. Его взгляд красноречиво говорил, что он думает о всех этих «далёких краях».
— Очень, рад, что даже сюда дошла великая научная мысль. Развитие русского яродейства — очень важная отрасль! Поймите, что волшба — это не просто махание мечом или дубиной! Волшба — это наука, которая призвана в первую очередь облегчать нам жизнь и защищать нас! — пижон важно помахал пальцем, но тут опомнился, — Ах, да, зовут меня его сиятельство, граф Додон Кириллович Всезнавский!