— Верхоёвина, ну как-то недушевно это, — Копаня Тяженич, в своих фирменных клетчатой кепке и жилетке, улыбнулся, хлопая по скамейке, — Запамятовал совсем про друзей своих подземных, не ярозвонишь, не пишешь.
Юмор я, конечно, оценил. Ярозвоны были доступны только богатым дворянам, да отчасти дружине.
— Про вас забудешь… — буркнул я, присаживаясь рядом. И кивнул вологжанам, застывшим у гридницы. Мол, я сейчас.
— Так ты не забывай!
— Копаня Тяженич, вы не виделись-то пару дней всего, — заметила Велена.
— Да? А такое ощущенье, что полгода! И тебе привет, Первородная…
Я поскрёб затылок. Для меня было непривычно, что кто-то ещё слышит Велену, и чувство было такое, будто голым перед гномом сижу. Нараспашку так душу раскрыл.
— Жизнь сейчас кипит, бурлит, часы как дни, дни как годы, — гном похлопал себя по бороде, под которой скрывалось упитанное пузико, — Суетятся все вокруг… То Империя ваша всё шпалы да рельсы пытается пропихнуть. То Чистокровные полутрупов в шахты подкидывают, думают чёрной волшбой нас взять, а тут и Чертоги Ада поскрипывают…
— О, Предтечи!
— Чертоги чего? — не понял я.
— А, — Копаня отмахнулся, — Рано тебе ещё о таком думать, ты живи да радуйся! И ты, ведьма, не спеши рассказывать, сама знаешь, почему.
Велена буркнула:
— Прекрасно знаю. А сам-то сболтнул!
— Так, так, — я совсем растерялся, — А вы можете свои секретные разговоры «не для меня» делать не через меня⁈
— Расслабься, орф! Но гномов никогда не забывай.
Я вздохнул. Всё-таки иолит, подаренный мастером Зотом, не раз мне спасал жизнь.
— Слышал я, Борис Павлович, — гном заговорщицки приложил ладошку к бородатой щеке, — воевода отрядил вас в Тёплую Гору?
— Я самой княжны телохранитель, так что воевода мне не указ, — я вздёрнул подбородок и сказал на полном серьёзе, хотя едва сдерживал смех, — Сам еду!
Копаня захохотал и хлопнул мне по лопаткам так, что у меня весь воздух вышел из лёгких.
— Ух, Грецкий, вот чем ты мне люб, так это своей оптимизьмой!
Откашлявшись, я тоже улыбнулся.
— А, знаешь, как у нас, гномов, говорят? — Копаня вздел указательный палец вверх, — Без оптимизьмы не пашут механизьмы!
И мы замолчали… Копаня Тяженич, болтая ножками, покряхтел, покряхтел, а потом осторожно спросил:
— Поговаривают, друг мой душевный, что дорога туда непростая.
— Ага… — я улыбнулся, подставляя лицо солнышку. На улице было холодно, и лишние лучики тепла дарили радость, особенно в такой момент.
— Как же будешь добираться?
— Гостит тут тётушка моя, герцогиня Жлобина. Она как раз в той стороне гор живёт, в Перми, должна хорошо дорогу знать…
— Ну это ты дал! Орф, где Пермь, а где Тёплая Гора? Она ж рядом, за кряжем, — Копаня рубанул ладонью в сторону Полуденного Рога, — Ррраз, и уже тут! А Пермь… — он рубанул ладонью в ту же сторону, — … во-о-о-о-о-н там.
Я поджал губы. Ох уж эти гномы, ушлые ребята.
— Ну а Жлобина твоя чего? Скажет сейчас тебе, «езжай до Тагила на перекладных, оттуда по железке…» Да чтоб её скверные гномы драли, эту вашу железку! И всё равно сколько дней потеряешь…
— Копаня, я просить гномов не буду, — сдался я, — Мне и одного долга с головой хватает!
— Разве только одного? — Тяженич поскрёб бороду, — Хех, запамятовал, сколько уж там я…
— Ты мне долгов-то не накидывай!
Тут же мне снова прилетело по спине. От души так, что мне самому душу чуть не выбило. Я стиснул зубы — ну, Копаня, снова начинаешь бесить!
— А ты, верхоёвина, не обижай! Не от души это! Я к тебе с душой, думал, мы друзья, а ты всё про долги, да про долги…
— Чего ж не простишь тогда долги? — тут же прищурился я, — По-дружески, а? Чтоб душевно, от души, да прямо в душу!
— Хе-хе-хе, — Копаня Тяженич пригладил бороду, прищурившись, — Поговорка есть у гномов: «Душа к душе, а дело к делу!» И вообще, больно много ты с гномами якшаешься, умные речи говорить стал! Так, глядишь, и на шею сядешь?
— На гнома где сядешь, там и слезешь.
— Ух ты! — Копаня хлопнул в ладоши, — Это чего, поговорка такая, а?
Поговорок из прошлой земной жизни я помнил много.
— Хочешь, ещё выдам? — я хитро прищурился, — В счёт долга?
— Если от души, до пожалуйста, а с корыстью и даром не надо. На вот голышик сладкий, это мы, гномы, сами делаем! — и он предложил мне леденец, — Ярь-сосачка, конечно же. Да бери, это не в долг, это от меня, от души, по дружбе! Слово гнома!
— Чего это ты сегодня какой-то… — я попробовал конфету. Ого, сладко как. Да это ж барбариска!