До дома травницы Денис подвёз меня в своём седле, потому как лошадь под громилой Лукьяном было жалко. Анна Павловна до сих пор была на рынке, и в доме, блестящем от чистоты, заведовал Захар. Я ему сразу наказал накрыть нам поесть, разлить по флягам фирменного отвара травницы, да припасти еды ещё и в дорогу.
Леля так и спала, и первым делом я направился к ней, чтобы ведьма просканировала её самочувствие.
— Как она? — спросил я, когда Велена вернулась на связь.
— Тяжко. Всё идёт своим чередом, но увечья были слишком серьёзными, — вздохнула Велена, — Чудес не бывает, процесс будет долгим. Впрочем…
— Ну, говори, — потребовал я, когда ведьма застенчиво замолчала.
— Я думала сделать это неожиданно, но всё же решила посоветоваться с тобой. Борис, я хочу просить у Подгора Гномьяныча особый камень, который поможет Леле восстановиться гораздо быстрее.
Я задумчиво потёр подбородок, потом шепнул:
— У гномов ничего просить ведь нельзя… И твой долг сразу же станет моим.
— Потому и говорю тебе. О, Предтечи, я так растеряна… Леля, даже после того, как встанет на ноги, будет гораздо слабее себя прежней. Она буквально сожгла всё, чего достигла, чтобы выжить! И одних её знаний и гонора будет маловато, чтобы быть нам полезной, — ведьма вздохнула, — Я понимаю, что мной движет чувство вины, но из-за этого тебе брать на себя обузу будет глупо.
Леля, пусть сейчас бледная и измождённая, была очень красивой эльфийкой. Я желал увидеть, какой она будет, когда полностью выздоровеет, и мне, конечно же, тоже очень хотелось помочь ей.
— Тоже мне, — ревниво бросила Велена, — Да такой же она и будет. Дурочкой, вечно лезущей на рожон!
— Так ты её любишь или ненавидишь?
— Просто хочу, чтобы к тому моменту, когда я ей всыплю по пятое число за её самодеятельность, она была в силах это выдержать.
— Вот теперь узнаю Велену, — я усмехнулся, — Кстати, чтобы не возник долг перед гномами, нужно дать что-то взамен. Что-то равноценное.
Я крепко задумался, потом покосился на Убийцу Троллей, стоящего рядом с диваном.
— Даже думать не смей!
— У меня больше нет ничего равноценного, — сказал я. Потеребил родовой кулон Грецких, висящий на груди, и понял, как себя почувствовала ведьма. Отдать вещь, доставшуюся от родителей, я бы не смог.
— И всё же ты гений, Борис! — тут же выдала ведьма, — У меня есть, чем удивить Подгора!
Собирать меня в дорогу всё равно намеревалась Велена, она ещё на улице говорила, что понадобятся все те же самые зелья, что не раз уже выручили меня в бою.
И вот теперь она же заставила меня открыть ту самую баночку, в которой было отсыпано немного пепла, оставшегося самой Велены.
— Эээ, — я с сомнением глянул на содержимое, — Когда я говорил предложить «что-то равноценное», то имел в виду…
— Да иссохни моя ярь, Грецкий. Лучше помолчи, чтобы я не подумала, что ты совсем идиот! Прах последней Первородной, мёртвой, но ещё живой — ну конечно же, такая вещь встречается на каждом шагу! Продаётся в лавке на каждом углу! Троллева ты мысль! Гоблинское золото!
Велена тяжело задышала, отвесив напоследок ещё пару крепких ругательств, смысл которых я не совсем понял.
— Ну всё, всё, не заводись, не подумал. Я зелья-то зачем мне? Я вроде на учёбу собираюсь, а не в логово Чистокровных…
— Это не для учёбы, а для Подземного Царства, Борис. Случись, что, и надо будет полагаться только на себя.
— Всё же надеюсь, что в царстве гномов я буду под защитой гномов.
— Наивный мой орфушка! Когда ты там побываешь, я думаю, ты осознаешь, почему у русского Императора такое особое отношение к гномам, и почему им так много прощается. Как бы это сказать, чтобы ты понял, на языке твоей Земли…
Мы давно экспериментировали с ведьмой, когда я открывал ей свою память, чтобы она могла лучше подбирать слова. В то же время я тренировался и закрывать свой разум, потому как полагаться каждый раз только на имя Жнеца Дра'ама, если кто-то лезет мне в голову, было бы глупо.
Самое главное, как говорила ведьма, запомнить само ощущение, что кто-то копается в моих мозгах. Была у Первородных на этот счёт пословица, звучащая вроде бы глупо, но в то же время глубокая по смыслу: «Чтоб творить волшбу, надо знать, что ты яродей». Я её, правда, до сих пор не особо понял, но занятий мы не прекращали.