Мне показалось, что на груди орка, прикрытой кольчугой, маячило тёмное пятно. Размытое, неясное, мой взгляд всё никак не мог на нём сфокусироваться. Может, мне чудится?
Интуиции я привык доверять, и стал таращиться внимательнее.
Противник-эльф сражался тонким изящным мечом, и на его клинке я не видел никаких рун. Он так же создавал руну в метре перед собой, но этот эльф, в отличие от копьеносца, свою волшбу использовал совсем другим образом.
Он сразу вписывал её в свои атаки — золотистая руна загоралась то справа от головы орка, то слева, и оглушительно хлопала, а эльф при этом знай орудовал своим клинком. Топор орка только и успевал звенеть от ударов тонкого лезвия.
Я даже поражался, как тот умудрялся отражать молниеносные удары. Это при том, что он то и дело тряс головой, потому что хлопки воздушной волшбы возле его ушей было слышно даже сквозь гомон толпы.
— А эльча хорош, да, Лукьян?
— Угу…
— Тебе бы против него несладко пришлось, ага?
— Хм.
Заметив мой взгляд и явно симпатизируя моим благодарным ушам, Денис тут же продолжил:
— Этот эльча явно хитрее, не пытается из своей волшбы выжать невозможное. Тот эльф ведь чего, просто уплотнял воздух, надеясь его в удары превратить, так? А хрень это всё…
— Эльча? — вырвалось у меня.
Денис смутился.
— Ну это ж… полукровка, эльчек. А у вас тут как называют?
Я отмахнулся.
— Не разглядел просто…
— Ты ж Видящий, вообще должен муху, наверное, на горе той видеть! — он показал на далёкий Полуденный Рог.
Теперь смутился я, и тут Денис хлопнул меня по плечу:
— Да я шучу, орф! У нас в Вологде есть один Видящий, по человеческой волшбе, так он почти ни хрена не видит, с тросточкой ходит, прикинь⁈ А вот в волшбу зрит, это да, да ещё как зрит!
Пришлось натянуть улыбку, хотя здешний юмор пока был от меня далёк. Кстати, такой болтливый собеседник, любящий поумничать, оказался для меня просто кладезью.
— Этот эльча свою волшбу сразу использует, как отвлекающие фокусы, ярь свою не жжёт и лишних танцев не делает, да? — продолжал Денис, — И клинком он явно лучше владеет, чем тот копьём, видишь же? Лукьян, а?
Лукьян тоже угукнул, а потом заскрёб толстыми пальцами в кульке и, ссыпав одинокие семечки себе на ладонь, с виноватым видом попытался протянуть мне. Я лишь отмахнулся, мол, мелочи это всё.
Вид у нашего громилы стал намного лучше, и смертельная бледнота сошла. Осталась краснота здорового разогретого мужика, тем более рыжего.
— А орк чего? — спросил я, показав на второго бойца.
Тот крутился с топором безо всякого мастерства, отмахиваясь от вездесущего эльфа… кхм… эльчека — я только сейчас разглядел, что уши у полукровки и вправду помельче, хотя такие же острые. Орк явно проигрывал, ведь даже Лукьян, когда изображал свою усталость, так не скалился от бессилия.
— Орк? А-а-а, орк… — Денис будто только его заметил, поморщившись, — Да этот, как большинство. У него явно ключ-руна — это сила, вот и рубит, рубит, рубит…
Я аж задержал дыхание. Ключ-руна⁈ Стоп, стоп, стоп!
— Не, не выстоит, — Денис покачал головой, — Зачем вообще вышел, да?
— Угу, — кивнул Лукьян, и неожиданно добавил, — Бездарь.
Ирокез так заразительно расхохотался, хлопнув себя по животу, что улыбнулся даже я. Хотя мой глаз так и скользил по кольчужной груди орка, где скрывалось странное чёрное образование. Не могу разглядеть знак, он будто нарочно расплывается, едва я смотрю прямо на него. Может, это и есть ключ-руна?
— Да эльча играется просто, вон, уже и воевода ваш кривится, видишь? — сказал Денис.
Я перевёл взгляд на Платона Игнатьевича, чью лысую голову видел прямо за Копаней. И в последний момент заметил, как от гнома в мою сторону со скоростью пули метнулся жёлтый блик, с парой рун. Скользнул по помосту, под сеном, мимо стражника из оцепления, мимо меня…
Обернулся я гораздо медленнее молниеносной волшбы, и успел увидеть только то, как зеленокожий блондин, о котором я благополучно забыл, уже летит на землю в трёх метрах позади — именно его подсекла волшба Копани Тяженича.
— Уф, дрянь! — вырвалось у полукровки, когда он со всей дури бухнулся носом в землю.
Из его рук вылетел тонкий стилет, со звоном проскакал рядом со мной и застыл у ног стоящего перед нами дружинника. Тот, опустив взгляд, уставился на заточку, а потом на полукровку, который поднялся на четвереньки и утирал окровавленный нос. Дружинник наклонился, чтобы поднять стилет, и на тонком лезвии в его руках блеснул голубой свет, совсем как на щите и мече моих новоявленных друзей-человеков.