Я лишь нагло оскалился в ответ, но дерзить не стал. Как ни странно, создавалось впечатление, что они даже дружили. Ну вот, а я думал, гномы тут вообще обособленно живут.
— Борис Палыч не подведёт, — услышал я Копаню, — Ты, брат Платон Игнатьевич, даже не сумневайся!
— Дюже интересно, когда вы, господин Грецкий, успели заручиться покровительством уважаемого Копани Тяженича? — вдруг спросил барон Демиденко, — Надо признать, я удивлён.
К счастью, от происходящего соображать медленнее я не стал.
— Какое покровительство, ваше сиятельство? — я поклонился и барону, помня, что он является другом моей тётушке, — Мы — друзья.
Копаня Тяженич аж закряхтел от удовольствия, поглаживая себя по животу и болтая ногами. И подтолкнул воеводу локтем, мол, «ты глянь как заливает!»
— И всё же я не припомню, чтобы тебе досталась волшба, Борис, — Демиденко поморщился, — У нас хватает безъярных воинов, но этот смотр особый. Если бы не господин Копаня Тяженич, наш с вами дорогой и уважаемый друг… — барон покачал головой, потом махнул, что я могу продолжать.
Поджав губы, я отошёл к краю помоста. Вообще-то меня насильно записали, а так сказал бы я им, в каком месте видел их смотр… Но отступать было не в моих правилах, тем более, награда была на самом деле желанной.
Чтобы стать сильнее, надо тянуться к сильным. И если не получится сегодня, найду другой способ. Но если получится…
Время от времени я смотрел в сторону Дарьи Никитичны. Орка тоже то и дело бросала на меня взгляд, и я сначала не мог понять выражение её лица — мне всё казалось, что ей противно на меня смотреть, вот и отводит глаза. Лишь потом до меня дошло… Она, как и подобает княжне, сидела с ровной и прямой спиной, но сквозь горделивую маску проступало волнение. Да она ж просто переживает за меня, но боится это показать.
Не беспокойся, Дашенька, я сейчас спокойно надеру им тут всем задницы… Ну или мне надерут, но я буду сопротивляться. Спокойно.
Отойдя к краю помоста, я стянул ножны и стал ждать противника. Плетёная рукоять одноручного меча идеально лежала в моей ладони, но я, к сожалению, так и не почувствовал никакого отклика внутри себя, никакого намёка на источник яри. Эх, а ведь готов, как завещал Денис, экономить ярь, вот только в каком месте её экономить-то?
Зато я вдруг понял другое… Эти руки когда-то уже держали меч. Что-то я да умел! Наверное…
Глашатай объявил о том, что теперь количество участников нечётное, и придётся добавить ещё пару боёв, на что толпа ответила оглушительным одобрением. Народу нравилось, и они были готовы смотреть на красивые сражения хоть до самой ночи.
Что у них тут за система, я не знал, но моим первым противником оказался эльф. Тот самый Анатолий, с копьём, который сражался против Лукьяна. Он явно учёл ошибки того своего боя, и показушества от него теперь было гораздо меньше.
Вышел на помост, поклонился, поклонился… и с серьёзным лицом встал напротив на другом краю арены. Я поднял руку с клинком, чувствуя, как в крови разгорается адреналин и сердце начинает отбивать боевой набат, погружая меня в боевой ритм.
Едва звенит гонг, как эльф срывается ко мне. Я тоже делаю шаг вперёд, чтобы оставить дальше за спиной край помоста. За это мгновение быстрый противник уже промчался через всю арену и, оттолкнувшись, уже летит на меня, занеся над головой копьё. Он дрова рубит, что ли?
У меня доли секунды, чтобы решить, уйти в сторону или принять удар на клинок, как вдруг прямо передо мной начинает разгораться золотая руна. Расположена она чуть под углом, и по движению ноги эльфа я вдруг понимаю, что он хочет упереться в неё и поменять направление полёта. И, не придумав ничего лучше, я всё же делаю шаг в сторону, но при этом рассекаю клинком золотую руну…
Она, даже не успев засиять до конца, вдруг просто гаснет, а эльф… ой! Признаться, это было забавно. Мой противник, который взял такой лихой разгон и так далеко прыгнул, слишком надеялся на второй отскок и, впустую болтая ногами, просто улетел за край помоста.
Те, кто смотрел со стороны, увидели всё ещё проще. Эльф разбежался, прыгнул, а я просто отошёл, и бедолага будто бы сам прыгнул за край помоста.
Над рынком воцарилась растерянная тишина… А потом толпа взорвалась смехом, потому что второе падение эльфа в сено было намного быстрее первого. Это сегодня вообще оказалось рекордом.
Он что-то там, кажется, кричал про то, что это нечестно, но над площадью стоял такой ор, что эльфа вообще никто не слушал. Эх ты, Анатолий.
— Победитель — Грецкий! — зато глашатай чудом перекричал всех.