— Ни одно слово из тех, что были произнесены в той комнате, не выйдет за ее пределы, — словно прочел его мысли Марет. — Ты можешь быть в том уверен. Мы болтать не станем, а Соловет вряд ли сделает это достоянием общественности.
— Ладно-ладно, вы молодцы, все правильно сделали. А теперь дайте мне подняться, — сказал Грегор.
Говорил он все еще сердито, но на самом деле уже совсем не злился.
— Ну вот, только я устроился удобненько, — огорчился Живоглот и как следует потянулся, чуть не сломав Грегору все ребра, прежде чем поднять свой тяжеленный зад. — А теперь пойдемте-ка в кодовую комнату, пока твоя сестрица окончательно не вынесла подземным мозги.
А, точно — код.
Грегор понимал, что это действительно важно, но…
— Сначала мне надо в больницу, — сказал он.
— Пожалуйста, Грегор. Люкса сейчас спит, ты не сможешь даже поговорить с ней, — взмолилась Нерисса. — А нам действительно нужна твоя помощь.
Из-за событий последнего часа она совсем обессилела, ее трясло мелкой дрожью, и видно было, что Нерисса еле держится на ногах. Грегору не хотелось расстраивать и волновать ее еще больше.
— Хорошо, Нерисса, давай сначала отправимся туда, — согласился он.
Марет вернулся в распоряжение Соловет, а Нерисса и Живоглот сопровождали Грегора в кодовую комнату. Минут десять у него ушло на то, чтобы забежать в ванную, помыться и переодеться в чистое, затем они поспешно поднялись на несколько этажей и оказались в длинном коридоре, который привел их в странную комнату.
Грегор понимал, что этого не может быть, но на первый взгляд ему показалось, что он очутился в… зоопарке.
Комната была сделана в виде восьмигранника. На одной грани располагалась дверь, через которую он вошел. Противоположная грань был украшена резьбой в виде причудливого дерева. Под деревом стоял длинный стол, сплошь покрытый свитками, книгами и длинными лоскутами белой ткани. На остальных шести гранях располагались выходы разной высоты, ведшие в отдельные комнатки. Над каждой было написано название существа, которое, видимо, должно было там обитать: Прядущий, Ползучий, Человек, Летящий, Грызун, Зубастик. В некоторых комнатах присутствовали обитатели — видимо, это и вызвало у Грегора ассоциацию с зоопарком. Светло-зеленый паук отдыхал в паутине, весь перевязанный зубастик, белый, с черными пятнами, лежал в гнезде из одеял, летучая мышь со светло-кремовой шерсткой висела вниз головой, зацепившись когтями за шесток, а таракан замер на пороге своей комнаты, вход в которую был с метр высотой. Скорее всего, предполагалось, что эти помещения можно легко закрыть — но в данный момент они были открыты, и все создания, не отрываясь, смотрели на Босоножку.
Малышка стояла на спине своего верного друга, таракана Темпа, прямо в середине восьмигранника, и пела песню «Паучок, паучок» во всю силу своих легких.
Зеленый паук, которому, по всей видимости, и посвящалась песенка, явно страдал. Босоножка была в ударе, а пауки, это Грегор знал наверняка, болезненно реагируют на шум и громкие звуки. Поэтому он, должно быть, и лежал в паутине — не исключено, что был без сознания.
Закончив песенку, Босоножка поклонилась на все стороны, приговаривая:
— Спасибо, спасибо! — хотя никто и не думал аплодировать.
Грегор знал, что отсутствие аплодисментов нимало не смущает сестренку: при наличии публики Босоножка могла выступать несколько часов подряд.
— Она уже давно выступает, и ее не остановить, — несчастным голосом сказала Нерисса.
— Ты должен как-то сосредоточить ее внимание на Коде Когтя, — мрачно подхватил Живоглот, — пока вся эта компания не расползлась по домам.
— А теперь я спою для тебя! — звонко объявила Босоножка, поворачиваясь к летучей мыши, которая при этом вздрогнула.
— Босоножка! Эй, Босоножка, что происходит? — Грегор отчаянно старался не засмеяться. Пока что ему казалось, что все это просто забавно, но, возможно, если бы он провел здесь несколько часов, — его мнение бы сильно изменилось.
— Гррре-го! — Она раскрыла ручки, чтобы обнять его.
— Иди сюда, ко мне! — Грегор подхватил ее и посадил к себе на бедро. — Как твои дела, Темп?
Темп помахал усиками — один был сломан после битвы с крысами:
— Я быть хорошо, хорошо быть.
— Я пою, чтобы они радовались! — объяснила Босоножка.
— Ты молодец, — похвалил ее Грегор. — А знаешь, что еще может их очень порадовать?
— Что? — Глазки Босоножки загорелись.
И тут Грегор понял, что и сам не знает.
Он беспомощно оглянулся на Нериссу и Живоглота:
— Что вы хотите, чтобы она делала?