Во время первой революции, т. е. с марта по октябрь 1917 года, он вел упорную борьбу против своих рабочих и был одним из основателей совета промышленников, которые ставили своей целью привести к крушению стремления рабочих Советов. Этот совет промышленников прекратил свое существование с момента Октябрьской революции. «Дядя внимательно следил за газетами, и ему стало ясно, что всякое сопротивление безнадежно. Тогда он решил сделать все от него зависящее, чтобы не потерять окончательно своего предприятия».
Он собрал своих рабочих и предложил им организовать артель и взять в свои руки ведение дел завода. Каждый рабочий должен был внести тысячу рублей на образование оборотного капитала. Конечно, ни у одного из рабочих не оказалось тысячи рублей, дядя предложил им внести за них деньги с тем условием, что деньги будут позже ему возвращены. Он и не рассчитывал, конечно, на возвращение долга, но надеялся сохранить таким образом контроль над кожевенным заводом.
«Долгое время дела шли гладко. Был избран заводской комитет. Дядя был избран председателем, я — товарищем председателя, кроме нас, были выбраны трое рабочих. Таким образом мы до сих пор ведем дела. Дядя получает 1 500 руб. в месяц, я — 1 000 и бухгалтер тоже 1 000. Единственное затруднение состоит в том, что рабочие смотрят на дядю, как на хозяина, и это может стать опасным при малейшем осложнении.
Скоро настали неприятности. Имущие классы должны были внести большой налог. Мой дядюшка предусмотрительно перестал быть собственником. Он уступил свой дом заводу, и сам занял только несколько комнат, как председатель заводского комитета«.
Он действительно был не в состоянии платить, когда представители райсовета заявили ему, что он обложен налогом в 60 000 руб. Он объяснил им положение дел. Племянник присутствовал при этом и поддерживал точку зрения дяди. После этого представитель Совета вынул какую-то бумагу, прочел ее и сказал: «Вы тоже обложены налогом в 20 000 руб., пожалуйста, оденьтесь».
Это означало, что они арестованы. Племянник ответил, что у него есть только 5 000 руб., что он их отдаст, но что больше у него ничего нет. Достаточно ли с них этого?
— Прекрасно, — сказал представитель Совета. — Принесите их.
Племянник принес деньги.
— Одевайтесь.
— Но вы согласились, чтобы я внес 5 000 руб.
— Это единственный способ общаться с людьми, подобными вам. Мы согласны, что ваше положение затруднительно, но мы думаем, что вы как-нибудь выкрутитесь. Совет приказал нам либо принести весь налог, либо привести тех, кто отказывается платить, в противном случае нас самих посадят в тюрьму. Вы ведь не можете ожидать, чтобы мы из жалости к вам согласились сесть в тюрьму? Одевайтесь и следуйте за нами.
Они пошли. В милиции их посадили в комнату, у которой окна были с железными решетками, где к ним скоро присоединились остальные богачи города. Все были глубоко возмущены. Некоторые из них были возмущены дядей, который к происходящему относился спокойно. Дядя же беспокоился только об одном: что будет с заводом и его кожами в то время как мы оба сидим под замком.
К собранной таким образом в маленькой комнатке милиции буржуазии пришли жены. Они подошли к окнам и разговаривали с мужьями. Мой рассказчик был неженат; чтобы не остаться одиноким, он послал извещение об аресте двум-трем своим друзьям. Поднялся ужасный шум, в конце концов, представитель милиции выбежал на улицу и арестовал одну из женщин. Когда же она распахнула свою шаль, он был очень смущен, узнав в арестованной хозяйку дома, в котором жил. Он дал ей возможность скрыться. До самой темноты продолжались разнообразные разговоры между богатыми людьми, их женами и друзьями, которые, как стая ворон, облепили окна. На следующий день в милицию явились рабочие завода и доказали, что дядя, действительно, перестал быть членом имущих классов, что он им необходим как председатель заводского комитета и что они готовы выкупить его, заплатив из заводских денег половину налога. Сам дядя собрал 30 000 руб., завод дал столько же, и его отпустили. Ему выдали свидетельство, что он больше не эксплуататор и не собственник, что поэтому он в дальнейшем освобождается от налогов, так же, как и все рабочие. Племянника тоже освободили под тем предлогом, что он необходим для ведения дел завода.