Значит, настало время действовать, и к черту последствия. Глубоко вдохнув, Валентин приблизился к герою войны.
— Трейси, я вижу, что вам выпала честь получать корреспонденцию от Мельбурна, — прокомментировал он, указывая на записку.
— Деверилл. Да, это — очевидно, мне нужно явиться сегодня днем на аудиенцию.
— Есть какие-то идеи, зачем?
Джон посмотрел на маркиза.
— Да, у меня есть одна идея. Но если вы не знаете о чем речь, то я не думаю, что должен обсуждать это с вами.
— Конечно же, я знаю, почему вас вызвали, — ответил Валентин, сумев как обычно беззаботно растягивать слова. — Вы заинтересованы в этой партии?
— А кто бы не был заинтересован? Леди Элинор — красивая женщина.
— И к тому же приданое не такое, над которым стоит смеяться.
Трейси нахмурился.
— Могу я спросить, каков в точности ваш интерес в этом деле?
— Я друг семьи. Я просто хочу быть уверенным, что леди Элинор будет счастлива.
— Тогда спросите у нее. — Аукционист объявил следующую лошадь, и Трейси повернул голову. — Извините, но мне нужно предложить свою цену на упряжку.
Валентин кивнул и пошел прочь. Теперь он знал достаточно. Мельбурн, и возможно даже Элинор, остановили свой выбор на этом кандидате, и потенциальный супруг также не имел возражений против брака.
Отлично, возражение имелось у него. Никто не спросил Валентина, кто, по его мнению, будет самой лучшей партией для Элинор, и никто даже не станет рассматривать его в этом качестве. Нет, только не погрязший в грехе маркиз Деверилл. Нет — даже если он сумеет убедить их, как… важна Элинор для его жизни, или что он не представляет себе, как прожить остаток дней, если он не сможет поговорить с ней, поцеловать ее, просто бросить на нее взгляд.
Согласно мнению церкви в лице отца Майкла, ему нужно предоставить Элинор компенсацию. Сделать это было просто единственно правильной вещью. И учитывая, сколько времени он провел, спускаясь в ад, ему лучше прислушаться к этому. Валентин мрачно усмехнулся. Он собирался сделать кое-что, чего поклялся избегать любой ценой: последовать за своим сердцем. Маркиз надеялся, что этот высохший орган был настроен на приключения.
Элинор внезапно проснулась. Она ощущала себя вялой и дезориентированной, словно спала слишком крепко и проснулась слишком быстро. Часы на камине были укрыты чернильно-черной темнотой, но по тишине в доме и на улице можно было предположить, что сейчас где-то между двух и пятью часами утра.
Вздохнув, девушка повернулась на бок и снова решительно закрыла глаза. Не думай ни о чем, приказала она себе, когда ее сознание наполнилось угрожающими образами обаятельного Джона Трейси и того, как счастлив он был встретиться с ее братом. Лучше посчитай каких-нибудь овечек.
Внезапно рука зажала ее рот, а другая рука пригвоздила ее сложенные руки к постели.
Сердце девушки застучало о ребра. Элинор взвизгнула, но этот звук был заглушен закрывавшей рот твёрдой рукой. Отбросив ногой тяжелые одеяла, она попыталась освободить руки.
— Сюрприз, — прошептал хриплый мужской голос Элинор в ухо.
Ее сознание вопило. Всего в нескольких ярдах от нее спали три ее огромных брата. Разбитая ваза, крик — все, что угодно, могло разбудить их. А затем звук мужского голоса проник сквозь ее панику.
Он поднял ее на ноги, лицом к себе. Элинор смутно различила черную полумаску пантеры — и пару зеленых глаз — под потрепанной черной шляпой.
— Валентин?
— Ш-ш.
— Уходи — убирайся отсюда! — прохрипела она.
— Вот этого я как раз и не могу сделать. — До того, как девушка отпрянула, маркиз повязал шарф вокруг ее лица, прикрыв и заглушив рот. — Стой спокойно, — прошептал он, вытягивая ее руки вперед и точно так же связывая их.
Снова уложив ее на спину на кровать, Валентин направился к гардеробу и вытащил большую дорожную сумку. Он начал открывать ящики и бросать одежду в сумку, раздумывая и несколько раз меняя свое мнение по поводу различных предметов одежды.
Даже зная, кто обыскивает ее вещи, Элинор все равно не могла до конца в это поверить. И хотя ее сердце громко стучало, ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы абсолютный ужас превратился в гнев. Что бы он ни замышлял, и насколько безумным он бы не выглядел, она не станет мириться с бесцеремонным обращением.
Подол одного из платьев зацепился за угол гардероба и маркиз, выругавшись, наклонился, чтобы отцепить его. Ухватившись за этот шанс, Элинор вскочила на ноги и босиком побежала к двери. Со связанными вместе руками ей потребовалось время, чтобы открыть задвижку. И она промедлила всего лишь секунду.