— «Сбежала»? — повторил Валентин, приподняв бровь. — Элинор говорит, что ищет мужа, а вы думаете, что она настолько отчаялась?
— Я думаю, что она пытается найти выход. И сейчас, когда Мельбурн приоткрыл дверцу, я сомневаюсь, что сестра добровольно прилетит обратно в клетку.
— Ты высказывал ему свое мнение об этом?
Шей выдохнул.
— Несколько раз. Мне было приказано соблюдать соглашение до тех пор, пока его соблюдает она.
— Хорошо. Предполагается, что завтра я приглашу Элинор покататься в парке, и она сможет попытаться убедить меня помогать ей, — заметил Валентин, заставив свой голос звучать неохотно и принужденно. Он и делал все это с неохотой, хотя не по тем причинам, о которых мог предположить Шей. — Не думаю, что у вас уже есть список приемлемых кандидатов ей в мужья, чтобы я мог их рекомендовать? Было бы легче, если бы я знал, кого мне полагается поддерживать.
— Уверен, что у Мельбурна есть такой список, но я в него не посвящен. Тебе не кажется, что будет немного подозрительно, если ты вдруг начнешь указывать на потенциальных мужей? Особенно потому, что, скорее всего, это такие джентльмены, с которыми ты даже словом не обмолвишься.
— Неужели они настолько скучны?
— По сравнению с тобой и сам адмирал Нельсон будет скучным.
Валентин пожал плечами, не в силах спорить с этим.
— Я просто пытаюсь выплатить свой долг Мельбурну и освободиться, чтобы снова предаться пороку и распущенности.
— Хм. Тогда, и в самом деле, ее просьба должна облегчить тебе это дело.
— Я не понимаю…
— Я имею в виду, если она будет думать, что учится чему-нибудь порочному от тебя, то она не сможет в это же время расхаживать по залам и вызывать замешательство, не так ли? И тогда, будем надеяться, Мельбурн придет в себя и положит конец этому соглашению до того, как Элинор на самом деле сделает что-то сомнительное.
Было уже поздно делать это. Нелл действовала сама по себе, и ничто, кроме собственного носа, не довело ее до неприятностей. А с его помощью, и даже без его активного участия совершенно невозможно предсказать, что может случиться.
Валентин пришел к выводу, что сегодня вечером ему стоило остаться дома. Не хватало только того, чтобы кто-то еще начал поощрять его проводить время с Элинор, в то время, как самым правильным было оставаться как можно дальше от нее.
— Возможно, вы не захотите, чтобы она проводила время со мной, — заявил он. — Во всяком случае, на публике. Я — развратник, о котором мамаши предупреждают своих дочерей.
Шей усмехнулся и хлопнул маркиза по плечу.
— Да, но, в данный момент, ты — наш развратник, разве не так? И тебе известны правила, которые действуют в отношении Нелл.
С последним вздохом здравого ума, Валентин произнес еще один протест.
— Это не то, что Мельбурн просил меня делать.
— Будет именно этим, как только я вернусь домой и все ему расскажу.
Нахмурившись, Валентин поднялся на ноги.
— Я предупреждаю тебя, Шей. Это — плохая идея.
— Нет, это превосходная идея, потому что ты знаешь, что происходит. Элинор уже попросила тебя помочь ей, и ты один из наших близких друзей, так что мы знаем, что с тобой ее репутация будет в безопасности. — Он снова хихикнул. — Сестра, наверное, единственная женщина, чья репутация будет с тобой в полной безопасности.
— Ха-ха, — проворчал Валентин, и направился к дверям.
Он очутился в точности там, где не хотел быть — в центре семейной ссоры, к тому же с обязательствами с обеих сторон. И на одной стороне было четко выраженное вожделение.
Самый безопасный, наиболее логичный путь, кажется, состоит в том, чтобы изобразить из себя плохой пример, каким он в высшей степени и был, таким образом, убедив Элинор, что ей лучше всего вернуться в безопасность под крыло Гриффинов. Тогда это станет ее собственным решением отказаться от его услуг, и одновременно концом ее восстания, а также освободит маркиза от обязательства по отношению к Мельбурну.
Валентин задержался в дверях, чтобы бросить взгляд на Элинор, беседующую с сестрами Хаусен. Низ его живота напрягся от нексрываемого вожделения. И дьявол опять засмеялся.
— Он опаздывает, — заметила Элинор, вышагивая по прихожей.
— Да, миледи, — ответил Стэнтон, повернув голову, чтобы наблюдать за тем, как она шагает взад и вперед.
Девушка чувствовала себя восторженной и взволнованной, а необходимость скромно сидеть в утренней комнате, дожидаясь приезда Деверилла, сводила ее с ума. Даже когда она металась по комнате, ее ноги двигались только с четвертью той скорости, с которой в голове пролетали мысли.