Девушка нахмурилась.
— Я…
— Будь благодарна мне за это. Помни о том, что если возникнет скандал, ты выйдешь замуж… как там ты описывала своего неизвестного потенциального супруга? — за ходячий пень. Ты флиртуешь со скандалом, даже когда просто прогуливаешься со мной на людях. Так что тебе нужно выбрать. Ты ищешь себе одно приключение, после которого ты вернешься к своей безопасной, обеспеченной жизни, или ты хочешь перевернуть вверх ногами все, что ты знаешь о жизни, и заплатить за последствия? — Он придвинулся к ней поближе, вдохнув лавандовый запах ее волос. — Потому что, если ты снова будешь дразнить меня, я начну действовать, и тогда ты будешь расплачиваться, а я — нет.
— Я знаю о последствиях.
— Знать о чем-то в теории и по опыту — это две разные вещи. Я совершенно уверен, что ты лжешь.
Элинор вспыхнула.
— Разве это не моя привилегия?
Когда она отвела глаза в сторону, маркиз перевел дыхание. Иисусе, она удивила его. Даже предположение о том, что она может захотеть того, чтобы он стал ее приключением, отлично демонстрировало, насколько по-настоящему наивной она была. В любом случае, грубость и угрозы с его стороны не смогут разубедить ее в симпатии к нему. Она поместила его в какую-то сказочную историю из роз и маргариток. И Валентин мог признаться себе, что было бы легче быть с ней холодным и жестоким, если бы он желал быть сторонним наблюдателем.
— Итак, расскажи мне, каких кандидатов для брака ты рассматриваешь, — предложил он.
— Зачем, чтобы бы смог высмеять их?
— Ты просила помочь. Я предлагаю помощь.
— Но только до тех пор, пока ты сможешь оставаться на периферии? Два поцелуя, но ничего больше, потому что ты можешь что-то почувствовать?
И он считал, что именно ему придется быть прямолинейным.
— Это моя привилегия, — натянуто ответил Валентин. Он сделал еще один вдох. — Давай, Элинор, лучше вернемся к тебе и твоему эксперименту. По крайней мере, я могу сообщить, имеет ли кто-то из твоих перспективных партнеров какие-нибудь сомнительные привычки, неизвестные остальным пэрам.
— Я подумаю о том, чтобы поставить тебя в известность. Однако, мне казалось, что сначала ты собираешься придумать для меня приключение.
Валентин заставил себя улыбнуться.
— Я все еще работаю над этой задачей.
Они подошли к столикам на улице у «Просперо», и маркиз усадил девушку на стул. Как он и ожидал, здесь уже присутствовало несколько знакомых из тех, кто прибыл сюда немного раньше времени и, которых, несомненно, больше привлекала идея лишь понаблюдать за гонками на лодках, чем непосредственное участие в них. Валентин сразу же услышал высказанные шепотом предположения о том, почему Деверилл сопровождает куда-то леди Элинор, и особенно — почему он делает это без компаньонки.
— Ты, в самом деле, уверена, что пребывание в моей компании не будет рассматриваться как скандал? — спросил Валентин, понизив голос и усаживаясь справа от нее.
— Мельбурн доверяет тебе. Я доверяю тебе, — ответила девушка, хотя ее взгляд, которым она окинула обедающих за соседними столиками, не был настолько беззаботным, как она пыталась это показать.
— Отлично. — Маркиз сделал знак лакею. — Два стакана мадеры, — сделал заказ Валентин, когда тот подбежал к столику, — и самое лучшее ваше блюдо.
Лакей поклонился.
— Сию минуту, милорд.
— Не торопитесь. Мы никуда не спешим.
Элинор наблюдала за тем, как Деверилл обращался к лакею. Ее братья так же вели себя; даже если человек, с которым они разговаривали, не имел понятия, кто они такие, все равно их называли «милордами» и немедленно кланялись. Словно вокруг них была аура благородства, которую все остальные безошибочно распознавали.
Без какого-либо усилия со своей стороны, Деверилл завладел вниманием обслуживающего персонала кафе. Главный официант лично приблизился, чтобы налить им мадеры, а затем провел почти пять минут, рассуждая о восхитительном качестве их жареного фазана, известного по всей Англии и даже на континенте.
Было глупо с ее стороны сердиться на него. Деверилл был честен, как она и требовала. Это была одна из самых главных черт, которые восхищали девушку в Валентине. Она досаждала ему своими вопросами, и, Бог свидетель, маркиз даже согласился ответить на некоторые из них. И если он отказался от дальнейшей близости, то сделал это, конечно же, для ее собственной пользы, нравилось ей это или нет.
— Да, это подойдет, — наконец произнес Валентин, когда официант, казалось, готов был заплакать, рассуждая о сложной технике маринования. — Оставьте нас, пока оно не будет готово.