— Конечно, миледи, — вставил дворецкий, знаком послав одну из горничных в сторону кухни.
Итак, тетя Тремейн также считает, что сначала на нее нужно накричать. Учитывая то, как легко она забыла о договоренности про ленч, стоило Валентину ей улыбнуться, тогда, вероятно, она этого заслуживает. Стараясь сохранять спокойное выражение лица и смотреть прямо, Элинор последовала за Себастьяном в его кабинет. Она не могла удержаться, чтобы не вздрогнуть, когда брат закрыл дверь, но надеялась, что он не заметил этого движения, так как стоял к ней спиной.
— Я получил твою записку, — начал герцог, встав у окна.
— Мне хотелось, чтобы ты знал, где в точности я буду, как ты меня и проинструктировал. — Продолжая изображать из себя беззаботное спокойствие, Элинор уселась в одно из комфортабельных кресел лицом к столу.
— Мы искали тебя на состязаниях по гребле почти час. Наконец кто-то сказал, что видел, как ты ушла в компании Деверилла. — Брат тяжело опустился на подоконник. — На самом деле, я был очень рад, что ты передумала грести в лодке.
— Ох, Себастьян, я никогда бы не сделала такую глупость. И ты это знаешь.
— Нет, не знаю. Я думал, что знаю тебя, но в последнее время ты бросаешь вызов большинству моих понятий о тебе. Как получилось, что ты встретилась с Девериллом?
— Он сам искал меня, полагаю, чтобы убедиться, что я не присоединилась к Фицрою в его лодке.
Герцог кивнул.
— И где же вы обедали?
— Я не обязана докладывать тебе об этом.
— Нет, думаю, что не обязана. — Некоторое время Себастьян сидел молча, его взгляд был устремлен в маленький садик за окном. — Я удивлен, что после всех своих рискованных предприятий, ты не только возвращаешься домой невредимой, но и умудряешься избегать скандала. Тем не менее, с моей стороны будет только справедливо предупредить тебя, что даже самые опытные игроки иногда проигрывают.
— Я знаю это. Я готова рисковать.
— Я еще не закончил. Одна из причин, по которой мы — я — позволяли тебе иметь столько свободы, когда ты была ребенком, та, что я не знал, как можно было сделать что-то лучшее. Я даже еще не начал учиться в Оксфорде, когда унаследовал Шея, Закери и тебя. Но незнание, я полагаю, не является оправданием. И, возможно, это делает меня виновником твоего восстания.
Элинор встала.
— Если бы ты принял решение ограничить мою свободу, то ошибся бы вдвойне.
— Большинство отпрысков женского пола из благородных семей не ходят на рыбалку, не прыгают голыми в озера, не ездят верхом на лошадях своих братьев, не падают с них и не ломают себе руки, Нелл. А когда они вырастают, то не рискуют, отправляясь в Воксхолл в одиночестве, и не сбегают прочь, чтобы пообедать с закоренелыми распутниками, не поставив в известность кого-нибудь до или даже после этого поступка.
— Я думала, что Деверилл твой самый близкий друг.
— Так и есть. Но ты — моя сестра, — Себастьян шумно выдохнул. — Вот что я пытаюсь сказать: если ты хочешь найти себе мужа, ищи его. Если ты хочешь посетить Воксхолл или понаблюдать за гонками на лодках, то один из нас сопроводит тебя туда, и без всяких жалоб. Но не… ради Бога, не подвергай себя опасности. Пожалуйста.
Элинор на мгновение прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, чтобы, наконец, все объяснить.
— Себастьян, я тебя люблю. Нет, не надо на меня так смотреть. Я действительно люблю тебя. Но та кровь, что сделала тебя лидером, которая заставляет тебя ненавидеть ограничения и требует, чтобы ты принимал решения сам — эта кровь течет и в моих жилах тоже.
— Я знаю это.
— Тогда ты должен также знать, что до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать, я могла… делать то же самое, что делали вы. А потом мне запретили это делать.
— Элин…
— Но сейчас, в настоящее время, если я желаю рисковать, то я все равно это сделаю. Однако в этот раз это будет моя ответственность, мое решение. Если я сломаю себе руку, или потеряюсь, это будет моя вина. А не твоя.
— Может быть, ты и я видим это в таком свете, но остальная часть Лондона посмотрит на это по-другому. Они увидят…
— Меня не волнует, что они увидят. Я сознаю, что, в конечном счете, мне придется вернуться к скромным мечтам и ограниченным амбициям, и все из-за того, что так диктует Общество, а родословная Гриффинов требует, чтобы меня вынудили выйти замуж за какого-нибудь дурака по твоему выбору. Но до тех пор я буду развлекаться. Долго или нет, но, по крайней мере, я сделаю это.
— Меня беспокоит то, что когда ты потом будешь оглядываться на эти моменты веселья, то можешь счесть их самой большой ошибкой, которую ты когда-либо совершала.