— У тебя есть на примете какие-то кандидаты? — продолжила Барбара, кивнув на возвратившуюся танцевальную карточку. Роджер Нолевилл вписал свое имя рядом с единственным оставшимся танцем, кадрилью.
— Несколько, — солгала Элинор. — Я пока еще не совсем готова объявить имена претендентов.
— Ну, если тебе повезет, то некоторые из них убьют других, и тебе придется выбирать из тех, кто находится в самой лучшей форме.
Со смешком, Элинор опустила заполненную танцевальную карточку обратно в свой ридикюль.
— И мне нужно будет только перешагнуть через павших претендентов, чтобы найти себе спутника жизни, — фыркнула она.
— Вы готовы, леди Элинор? — Томас Честерфилд пробрался через столпотворение гостей, чтобы предложить ей руку. — Я полагаю, что контрданс мой.
— Конечно, мистер Честерфилд, — ответила Элинор, пытаясь подавить свой смех. В борьбе на выбывание она бы отдала преимущество лорду Девериллу, потому что не могла представить, что он будет затруднять себя и играть по правилам. За исключением того, что он не станет участвовать в этой борьбе, потому что Валентин был скорее другом, чем поклонником, и потому что он не любил быть вовлеченным во что-то сентиментальное.
Как только заиграла музыка, она и ее партнер поклонились друг другу, а затем начали извилистый парад вокруг других танцующих. Элинор на самом деле любила контрдансы; этот танец предоставлял самую лучшую возможность для того, чтобы увидеть, кто еще присутствует на балу, и при этом она имела возможность улыбаться тем людям, с которыми ей бы не позволили общаться в другом месте. Конечно же, это ограничение больше не работало, и она могла улыбаться или разговаривать с кем захочет, но от этой мысли она еще больше наслаждалась танцем. На протяжении нескольких последних приемов Элинор так много улыбалась, что по их окончании у нее болело лицо.
— Вы выглядите прекраснее, чем Венера, — произнес ее партнер, когда они встретились и снова разошлись в танце.
Девушка надеялась, что он не имел в виду картину Боттичелли «Рождение Венеры». Совершенно верно, на ней снова было очередное платье с низким вырезом, но после Стивена Кобб-Хардинга она стала слишком чувствительной к комплиментам по поводу ее груди — особенно, когда ее партнер по танцу даже не стал обсуждать погоду или количество присутствующих гостей.
— И прекраснее, чем Афродита, — добавил Томас Честерфилд, когда они снова прошли мимо друг друга.
Вот оно что. Он просто сравнивает ее со всеми богинями по порядку, а не только с теми, которые обнажены. При этом по существу Венера и Афродита были одной и той же богиней, в зависимости от того, какой мифологии придерживаться — римской или греческой мифологии.
Элинор одернула себя. Предполагается, что она должна чувствовать себя польщенной. Ради всего святого! Привлекательный молодой джентльмен делает ей комплименты, а все, о чем она может думать, это запутался он в мифологии или нет. Очевидно, некоторые из пресыщенных взглядов Деверилла на жизнь перешли к ней.
Ряды танцующих снова скрестились, и она обнаружила, что взяла за руку Шарлеманя.
— Кто твоя партнерша? — спросила Элинор, когда они развернулись.
— Леди Шарлотта Эванс, — ответил ее брат. — А ты с кем танцуешь?
— Честерфилд.
— Болван, — ответил он, и двинулся прочь.
Ну, это уже чересчур. Она ведь только согласилась потанцевать с Томасом, а не выйти за него замуж. И у Честерфилда была репутация приличного молодого человека с будущим в Палате Общин, если он выберет эту карьеру. Не его вина, что он немного… пресный. Хм. Каждый покажется пресным, если сравнивать его с маркизом Девериллом.
Элинор все еще размышляла над тем, почему Томас Честерфилд выглядел не слишком привлекательно для нее, когда танец закончился, и он повел ее к столу с закусками.
— Благодарю вас, мистер Честерфилд.
— Это было великолепно, танцевать с вами, — проговорил молодой человек, его слова немного спотыкались друг о друга. — Я тут думал, может… то есть, это… захотели бы вы присоединиться ко мне на пикнике. — Он покраснел. — У меня очень много перспектив, знаете ли.
— Да, я слышала, — ответил она. — Я…
— Полагаю, у каждого есть перспективы того или иного рода, — произнес низкий голос Деверилла позади них, растягивая слова. — Возможно, вы должны заявить о своих стремлениях.
Светлая кожа на лице Томаса стала красной.
— Но у меня есть пер…
— Держите их при себе, — прервал его маркиз. — Этот вальс — мой.
С этими словами он взял Элинор за руку и положил ее пальцы на свое плечо. Позади них Честерфилд на мгновение запнулся, а затем побрел в сторону комнаты для игры в карты, где имелся большой запас крепких напитков.