– Не настолько застенчивая, если умудрилась вдохновить кого-то на побег, – возразила Рейчел, еще раз хихикнув. – Это должно быть очень романтично, даже с Албрайтом.
– Я надеюсь на это, ради Филиппы, – пробормотала Элинор.
Рейчел бросила взгляд в ее направлении.
– Если уж говорить о скандалах, – лукаво произнесла она, – то, что там насчет тебя и маркиза Деверилла?
Элинор нахмурилась, изображая замешательство, в том время как ее сердце громко стучало. Ради Бога, они же ничего особенного не сделали. Просто одна тайная поездка в экипаже и один ленч. И еще пара поцелуев. И несколько весьма горячих мыслей с ее стороны.
– Между мной и Девериллом ничего нет. Он – самый близкий друг Мельбурна.
– Я знаю, но моя мама видела тебя с ним в «Просперо» во время ленча. И без компаньонки, – добавила Рейчел назидательным тоном всей остальной группе.
Вот как просто может начаться скандал. Деверилл предупреждал ее, что его компания опасна, даже с благословения ее брата.
– Ради Бога, Рейчел, – воскликнула она, взмахнув веером, чтобы подчеркнуть свои слова, – думаю, что у меня есть право обедать с другом семьи, если я этого захочу. И к тому же дело было в открытом кафе, с тридцатью другими обедающими.
– Ну да, я предполагаю, что так, – неохотно признала мисс Эддерли. – Хотя я не уверена, что у меня бы хватило смелости пойти куда-то с Девериллом, с компаньонкой или… – Она замолчала.
Даже не оборачиваясь, Элинор поняла, что Валентин стоит позади нее. Она подождала несколько мгновений, наслаждаясь ускорением своего пульса, предвкушением, наполнившим ее мышцы, перед тем, как обернуться и взглянуть на него.
– Добрый вечер, милорд, – произнесла она, приседая в реверансе.
– Леди Элинор.
От выражения в его глазах у нее пересохло во рту. Учитывая природу приключения, которое она выбрала, возможно, ей, в конце концов, не стоит включать его в свои планы. Но, проблема заключалась в том, что девушка не знала никого другого, кому она могла бы доверять. Можно подумать, что это была единственная причина, по которой Элинор хотела, чтобы он узнал о ее планах. Однако сейчас был не подходящий момент, чтобы развеивать свои заблуждения.
Практически в линию позади маркиза выстроилась обычная стая холостых джентльменов, все они, без сомнения, ожидали возможности занять два оставшихся места в ее танцевальной карточке. Элинор ненадолго задумалась над тем, что бы Валентин сделал, если бы она отдала кому-нибудь кадриль. И хотя он был непредсказуем, она не стала бы рисковать возможностью поговорить с ним.
– Похоже, я преграждаю путь в рай, – отметил он, очевидно, услышав как стадо поклонников топчется позади него. – Мы увидимся с вами позже?
– Только если вы запишетесь на пустое место в моей карточке, – ответила Элинор с притворной беспечностью, вручая ее маркизу.
Его губы дернулись.
– Если только вы не считаете, что из-за этого начнется мятеж. – Не дожидаясь ее ответа, Валентин вписал свое имя и вернул ей карточку. Когда он протягивал ее Элинор, его взгляд устремился на Рейчел Эддерли.
– Если вы когда-нибудь наберетесь смелости, дайте мне знать, – прошептал он. Маркиз бросил взгляд на Элинор, его глаза смеялись, а затем зашагал в направлении ее братьев.
Рейчел прижала обе руки ко рту.
– Он услышал меня, – прошептала она приглушенным голосом. – О нет!
– Он только предложил, – успокоила ее Элинор, разрываясь между весельем от очевидного ужаса ее подруги и ревностью, потому что Валентин флиртовал перед ней, пусть даже таким очевидно поддразнивающим способом. – Тебе не нужно принимать его предложение.
– Единственная причина, по которой ты можешь быть такой стойкой, – возразила Рейчел, – это та, что Деверилл не посмеет попытаться соблазнить тебя тогда, когда рядом находятся твои братья. А у меня нет такой защиты.
Элинор могла бы проинформировать свою подругу, что Деверилл занимается только теми женщинами, с которыми его связывает взаимное влечение, но тогда ей пришлось бы признаться, что она находится с ним в дружеских отношениях. Кроме того, она вовсе не была счастлива слышать все то, что Рейчел сказала относительно сдержанности Деверилла, особенно потому, что, если не учитывать несколько восхитительных моментов слабости, это была правда.
Девушка опустила взгляд на свою танцевальную карточку, пока вся остальная орда поклонников толпилась вокруг нее. И сглотнула. Валентин пришел вовсе не за кадрилью. Он вписал свое имя рядом с вальсом – первым вальсом этого вечера.
Барбара наклонилась через плечо, в то время как первый из джентльменов записался на кадриль, а остальные передавали ее карточку друг другу – или выхватывали ее друг у друга, как свора голодных собак.
– Друзья, хм? – прошептала она. – А ты уверена, что он знает об этом?
– Конечно, он знает. Мы оба знаем. У него есть кое-какая информация, которую я нахожу полезной. А что касается ленча в его компании, то, по крайней мере, он не оплакивал цвет неба над Лондоном во время этого Сезона на протяжении всей нашей встречи.
– Просто будь осторожна, Нелл, – продолжила ее подруга таким же тихим голосом. – Рейчел – просто любительница по сравнению с некоторыми бездельниками, присутствующими здесь этим вечером. Ничто не обрадует их настолько, как возможность вообразить какой-нибудь постыдный эпизод между тобой и маркизом.
– Я знаю, – вздохнула Элинор. – По крайней мере, Мельбурн понимает, что не стоит обращать внимания на всю эту ерунду. В противном случае, моя декларация была бы аннулирована неделю назад.
– У тебя есть на примете какие-то кандидаты? – продолжила Барбара, кивнув на возвратившуюся танцевальную карточку. Роджер Нолевилл вписал свое имя рядом с единственным оставшимся танцем, кадрилью.
– Несколько, – солгала Элинор. – Я пока еще не совсем готова объявить имена претендентов.
– Ну, если тебе повезет, то некоторые из них убьют других, и тебе придется выбирать из тех, кто находится в самой лучшей форме.
Со смешком, Элинор опустила заполненную танцевальную карточку обратно в свой ридикюль.
– И мне нужно будет только перешагнуть через павших претендентов, чтобы найти себе спутника жизни, – фыркнула она.
– Вы готовы, леди Элинор? – Томас Честерфилд пробрался через столпотворение гостей, чтобы предложить ей руку. – Я полагаю, что контрданс мой.
– Конечно, мистер Честерфилд, – ответила Элинор, пытаясь подавить свой смех. В борьбе на выбывание она бы отдала преимущество лорду Девериллу, потому что не могла представить, что он будет затруднять себя и играть по правилам. За исключением того, что он не станет участвовать в этой борьбе, потому что Валентин был скорее другом, чем поклонником, и потому что он не любил быть вовлеченным во что-то сентиментальное.
Как только заиграла музыка, она и ее партнер поклонились друг другу, а затем начали извилистый парад вокруг других танцующих. Элинор на самом деле любила контрдансы; этот танец предоставлял самую лучшую возможность для того, чтобы увидеть, кто еще присутствует на балу, и при этом она имела возможность улыбаться тем людям, с которыми ей бы не позволили общаться в другом месте. Конечно же, это ограничение больше не работало, и она могла улыбаться или разговаривать с кем захочет, но от этой мысли она еще больше наслаждалась танцем. На протяжении нескольких последних приемов Элинор так много улыбалась, что по их окончании у нее болело лицо.
– Вы выглядите прекраснее, чем Венера, – произнес ее партнер, когда они встретились и снова разошлись в танце.
Девушка надеялась, что он не имел в виду картину Боттичелли «Рождение Венеры». Совершенно верно, на ней снова было очередное платье с низким вырезом, но после Стивена Кобб-Хардинга она стала слишком чувствительной к комплиментам по поводу ее груди – особенно, когда ее партнер по танцу даже не стал обсуждать погоду или количество присутствующих гостей.