Глава 24
Посреди пустой каменистой поляны, я пытался бороться с иррациональными желаниями, поднимающимися внутри, вместе с этим стараясь понять, кто я, что происходит и что мне делать дальше? В этот момент нестабильности моё зрение начало смазываться, а картинка перед глазами начала скручиваться в неестественные узоры, окрашенные пурпурно-розовым сиянием.
Если бы я мог наблюдать за собой стороны, то передо мной предстала бы чрезвычайно странная картина. От моего тела распространялся странный пульсирующий свет, окрашивающий само пространство вокруг меня в пурпурно-розовый. Вместе с этим, всё, чего касался этот странный свет, включая и бессознательное тело Гилы, начинало мерцать и изгибаться вслед за окружающим пространством. Наконец, когда мерцание достигло пика, искажённая область в три метра вокруг меня, начала извиваясь таять, постепенно превращаясь в ту субстанцию, из которой состояло моё тело.
Спустя пару секунд моё тело рухнуло в центре этой трёхметровой области, утонув в пурпурной субстанции, которая начала быстро поглощаться моим телом. После этого всё закончилось. Моё бессознательное тело просто лежало в центре круглого углубления, вокруг которого что камень, что земля, что редкая растительность превратились в однородную твёрдую каменистую массу, скрученную в странные волнистые узоры.
Когда и как я отключился мне было непонятно. Последнее, что осталось в памяти — сражение с Гилой, а потом словно переключатель щёлкнули и всё. Опёршись руками о землю под собой, почувствовал, что текстура и форма земли какие-то странные. Опустив взгляд, я увидел, что нахожусь в центре окружности, земля в которой странным образом превратилась в нечто непонятное.
— Что за чертовщина? Где Гила? — первым делом поднявшись на ноги, осмотрелся я и, не заметив поблизости поверженную девушку, уставился на отпечатавшиеся на земле узоры с неровными краями. — Что-то они мне напоминают…, — мельком осмотрев завитки, высеченные на земле, почувствовал слабое узнавание, словно уже видел их раньше, но никак не мог вспомнить, где и когда. — Эх, ладно, Гилу я похоже упустил. В этот раз она взяла с собой напарника? Просто я не уверен, что взрыв способен оставить подобные следы на земле.
Вздохнув, по привычке захотел отряхнуть одежду, но понял, что почти ничего после сражения со Святой Рыцаршей на мне не осталось. Лишь лохмотья, которые дай бог прикрывали всё самое нужное, так что, посмотрев на то место, где исчезли Мелиодас и остальные, быстро вернулся в Шляпу Кабана и отыскал более-менее подходящие шмотки.
«И чего теперь делать? Просто ждать, когда остальные вернутся?» — развалившись на своём привычном месте, размышлял я, находясь в удивительно хорошем настроении. — «А сколько они там собираются бродить вообще? По идее, до конца дня они должны вернуться»
Убедив себя в этом, решил занять себя на время ожидания хоть чем-нибудь. Энергии у меня после пробуждения было слишком уж много, поэтому первым делом поставил себе цель — прибраться в трактире. Хватило меня лишь на главный зал, верхние дальше стало лень подметать. Потом захотел приготовить себе чего-нибудь вкусненького, так как внезапно почувствовал едва заметный голод.
«Хм, а может сработает, как и с болью?» — вдруг вспомнил я о том, как легко появлялась и исчезала боль по моему желанию, и попытался избавиться от чувства голода, но оно почему-то исчезать не хотело. — «Грусть, печаль» — подумал я, совершенно игнорируя тот факт, что воспоминания о том, что я не совсем человек уже не вызывали у меня потрясения. Словно так всегда и было.
И вот, приготовив себе три простеньких блюда, я быстренько перекусил, но чувство голода так и не пропало. Можно было продолжать есть, вот только, как и с уборкой, мне стало лень готовить дальше. Идей по поводу того, чем ещё таким обыденным можно было заняться, мне в голову не пришло, поэтому я решил побродить вокруг трактира и поэкспериментировать со своим телом. Понимание того, что у меня нет ни костей, ни внутренних органов, давало огромный простор для воображения.
«Почему я вообще раньше ограничивался человеческим скелетом?» — промелькнула в моей голове сбивающая с толку мысль. По началу она показалась мне глупой, мол: «В каком смысле почему?», но постепенно я пришёл к выводу, что это действительно странно. Зачем создавать себе столько ненужных ограничений, если существует большое количество более универсальных конструкций? Тоже самое и с болью, и со сном, и всем остальным. — «А зачем мне вообще нужно быть похожим на человека?» — с каждым разом эти вопросы погружались всё глубже, пока в один момент в моей голове что-то не щёлкнуло. — «Чё за тупые вопросы? Конечно же, потому что я человек! Совсем уже кукуха потекла. Может мне Гила слишком сильно по голове вдарила? Сходить что ли к врачу?» — с весельем подумал я, не понимая, откуда вообще взялись все такие глупые вопросы.