Что-то меняется в Сашином взгляде, когда он смотрит на Дана. И хотя Грубиян знает, что между нами с братом всё уже в прошлом, он ревнует. Дико ревнует меня, понимая, что я не могу и не хочу обрывать общение с ним. Это невозможно. Несмотря на то, что было, он частица моей души, мой близнец… У нас с братом особая связь: мы можем чувствовать друг друга на расстоянии и делиться эмоциями.
- Ничего не хочешь рассказать? - спрашивает Дан, когда я в очередной раз на его вопрос как дела отвечаю, что нормально.
- Что? - делаю вид, что не понимаю и пытаюсь уйти, но брат не дает. Преграждает мне дорогу, заставляя посмотреть в свои прекрасные глаза.
- Рассказывай, что он сделал? - каким-то образом Дан понимает, что причина в Саше.
- Нечего рассказывать - лгу я.
- Ты никогда не умела врать, коровка - грустно замечает брат - Что-то происходит…
- Не выдумывай - перебиваю я, начиная злиться.
- Не скажешь, я спрошу у него сам.
- Не смей - вспыхиваю я, в секунду представив реакцию мужа.
- Волнуешься за меня? - улыбается Дан.
- Нет. Прошу тебя, не вмешивайся…
Он смотрит на меня долгим непонятным взглядом, а потом тихо говорит: «Из-за меня же всё…»
Я теряюсь от этих слов, и пока думаю, что сказать, брат уходит, оставив меня одну. «Чувство вины? Оно мучает тебя?» - хочу спросить у него, но конечно, не решаюсь. Даже когда вижу его снова, молчу, не в силах сказать ни слова… Ведь я виновата не меньше него. Мы оба виноваты каждый по-своему. Этот грех мы будем нести всю жизнь, ведь его невозможно исправить или забыть… Он изменил нас. Дан стал задумчивым и грустным, почти перестал шутить и улыбаться… На мои вопросы отвечал, что всё в порядке, но я чувствовала - это не так…
Семейная жизнь медленно, но верно затягивала нас с Сашкой, как болото, делая привычным тот огонь, что горел между нами… Мы становились обычными супругами, теми героями анекдотов, которых трудно удивить и которые слишком хорошо знают друг друга… Единственное, что еще пока сохранило свою яркость и красочность, это секс. Но и он, поначалу исключительно регулярный, стал происходить реже и быстрее, скорее из чувства долга, а не потому что мы хотели получить наслаждение… Быт, рутина, привычка, ссоры, мы столкнулись с этим, как и любая другая пара. Я понимала это, но в моменте не могла сдержаться и реагировала чересчур бурно… Муж тоже не отставал. Но наши ссоры всегда заканчивались одинаково: мы мирились очень страстно и громко…
Эмоциональные качели здорово выматывали, иногда обесценивая те спокойные моменты, что у нас были. По-хорошему, нам бы сходить к психологу, но когда я однажды сказала об этом Грубияну, он страшно разозлился и накричал на меня. Говорил, что не псих, что у нас всё нормально, что я вечно что-то придумываю и загоняюсь на ровном месте. Терапия не помогла бы мне одной, и я решила никуда не ходить и ни с кем не советоваться. Так уж вышло, что подруг у меня больше не было. Поддержать меня могла только семья, но беспокоить брата, маму или отца я не хотела. Знаю, они были бы на моей стороне, но проблемы с Сашей это моя забота…
Грубиян любил говорить о наших детях, о том, на кого они будут похожи больше, какие у них будут имена… Он представлял их так ярко, как будто бы они уже у нас были, чем делал мне только больнее… Я раньше думала, что хочу детей, но потом поняла, карьера важнее. Мы много спорили на эту тему, и я с трудом уговорила его подождать пару лет, уверяя, что тоже хочу малыша… Но суть в том, что это было ложью. Я не хотела иметь детей. Ни сейчас, ни потом. Глядя на Никки, на то, сколько времени и сил у нее уходит на детей, мне становилось не по себе. Я не готова посвящать всё свое свободное время ребенку. Не хочу забывать про личное пространство и хобби… Но сказать об этом мужу у меня не хватало духа. Я не могла разрушить его мечты об идеальной семье…
Звонок от моего двоюродного брата Олега застает нас с Сашей как раз во время одной из ссор. А началась она из-за мелочи: я забыла погладить ему рубашку, и теперь он опаздывал на работу…
- Олег? - удивляюсь я, потому что брат звонит крайне редко и всегда по делу.
- Привет, сестренка! Как дела? - по голосу слышу, что он улыбается и повод для звонка явно радостный.