– Ты знаешь, что я обязан твоей семье всем, Антонио, об остальном нечего говорить.
И хотя Крису практически семьдесят, он до сих пор напоминает того, черноволосого и стильного итальянского мужчину, что так целеустремлённо и преданно работал на моего отца.
А дальше, стал моим главным целителем уже новой семьи...
«Моретти».
– Тебе обработать раны?
– А?
– У тебя на костяшках кровь.
– Нет, ничего не нужно...
– Ладно. – Я зайду к ней вечером. – Сейчас она спит.
– Спасибо.
Отступив на несколько шагов назад я пропустил Криса идти первым, а сам замедляя шаг, стал направляться в сторону гостиной.
– Думаешь я настолько стар?
– Что?
– Ты уже открываешь мне дверь.
– Это уважение. – Не думай, что я уже списал тебя со счетов...
– Ладно тебе, я шучу.
– Крис...
Мужчина улыбнулся мне во все 32 белоснежных венира и с ехидной мордой проследовал к парковочной части особняка.
Да-уж... ну и тот ещё самокритик.
Только я развернулся в обратную сторону от дверей, как тут же возле меня послышалось чье-то пыхтенье.
– Антонио, Томас пробыл с ним всю ночь. – Его уже надо менять!
Как же ты вовремя, Том...
– Не сейчас.
– Но его надолго не хватит.
– Я сказал не сейчас! – Сменяя в минуту несколько эмоций, я просто не мог себя ещё контролировать, именно поэтому, как только услышал недавние слова о засранце, снова почувствовал в теле жар.
Вскочив на холодную мраморную лестницу, моё тело с каждым подъёмом оставляло после себя кровь. На белом полу везде сверкали кровоподтёки, а на перилах, оставались отметины свежих ран. Но ничего из этого меня так сильно не беспокоило, как то, что ещё недавно наблюдал я...
***
Обогнув последнюю ступень, мои ноги добрались до её двери за три больших шага, когда в голове всё стало мутнеть...
Оттолкнув от себя дверь, я прошёл прямо к окну, падая всем весом на кресло рядом с кроватью. Но маленькое тело под простынёй было практически незаметным и я подтянул себя с креслом к самому изголовью.
Увидев перед собой очаровательную и хрупкую девушку, мои руки вновь вжались в кулак. На худых скулах, были заметны фиолетовые синяки, а крохотный носик был едва скрыт бежевым лейкопластырем. На пухлой верхней губе были следы зубов, а нижняя вычерчивала идеальный розовый контур. Симметричные брови и маленький лоб идеально сочетались со всем описанием, в дополнение которому приспускались длинные светлые волосы.
Еле касаясь нескольких прядей, я вспоминал какой цвет её глаз... голубой.
И полностью лишился рассудка...
Отодвигаясь на спинку кресла я посмотрел на девушку ещё раз и понял, что всё это время не замечал на её спине ни одного изъяна.
НИ ОДНОГО.
Несколько раз я перекладывал её с места на место, накрывал тело остатками изуродованного от пуль и ударов платья, но так и не почувствовал ничего кроме нежности и хрупкости...
Хрупкости...
Взявшись за голову от сильной пульсации в висках, я не смог больше находиться рядом с разбитой девушкой.
Вернув аккуратно на место кресло, я выбежал по ковру прямо в коридор. На секунду останавливаясь, я посмотрел в третий за это время и с болью вздохнув вернулся назад, когда заметил, что тело трясётся от холода...
Фак.
Практически не дыша я стянул с края постели плед, а затем накрыл вторым слоем застрявшую в моей голове миниатюрную девушку.
Дотронувшись напоследок своей ладонью изящного лба, я убедился, что нет температуры и ушёл тем же путём, чтобы её не будить.
Полностью удостоверившись, что дверь плотно закрыта, я вышел прочь, отправляясь, только в одно нужное для моих нервов место.
***
– АААААА!
– Вот ты даёшь! – А мы то думали, ты уже выдохся...
– Ааааа....
– Давай-ка попробуем с тобой поиграть, Роб. – Ты нам звук, а мы тебе один палец – Согласен?
– АААААААА!
– Да, куда же ты денешься. – Конечно согласен!
– Ха-х!
Дверь сорвалась со скрипом с петель, когда перед моим взором вспыхнула замечательная картина.