Борьба в которой находилась Фелиция, больше напоминала пытки, в которых её оковы были до ужаса тяжелы, что её руки и ноги, просто не могли этому сопротивляться.
Даже спустя несколько часов, она стремилась ублажить эту сволочь. Мне хотелось выпотрошить тысячу человек, лишь бы узнать, кто мог сотворить с ней такое.
Каждая возможность уткнутся мне в грудь или живот, заканчивалась кровопролитной борьбой с на моей коже.
Чувствуя как её зубы прокусывают мою грудь, а пальцы рук и ног впиваются в остальные участки тела, я принял решение сделать только одно – принять вместе с ней всю её боль. Прочувствовать хотя бы малую часть того, что она сейчас чувствует.
Положив её голову на своё плечо, я видел, как она борется с ним, как её тело изворачивается навстречу к нему, изнывает от боли и принимает сполна то, что он от неё попросил...
Сжигая, раз за разом, старые травмы, она всё дальше стала отдаляться от меня, ничуть не уступая тяжёлому грузу.
Так, со временем, все усилия противостояния были не напрасны. Тяжёлое дыхание Фелиции стало постепенно успокаиваться, а моя кожа стала приобретать влажный запах металла.
Вдохнув запах её влажных и потных волос, я почувствовал, как с её щеки скатывается единственная сырая слеза и понимая, что только что испытал, с ней скорее всего происходит каждую ночь.
Стискивая зубы от боли, я решил покончить с этим кошмаром, раз и навсегда, и накрыл нас вместе с Фелицией уже более тёплым и плотным покрывалом.
Только с появлением первых лучей солнца, тело Фелиции перестало окончательно бороться. Чувствуя как её силы слабеют, а мышцы становятся мягче, я попытался переложить её на подушку, когда увидел, что её закрытые веки полны, а складки губ набиты слюнями.
Протерев всё салфеткой и окунув свою руку в воду, я положил ладонь прямо на её потный лоб, обволакивая своим прикосновением её горячую влагу, а затем вышел из комнаты на пьяных ногах, видя перед собой только картину её закрытых и набухших век.
Глава 16
(4 дня спустя)
Фелиция
Говорят, перевороты судьбы существуют.
То, что казалось раньше таким недосягаемым, таким далёким и неприступным, в какой-то момент, может вновь стать для тебя частью прежнего.
Частью прежней тебя.
***
Рассматривая каждый шрам в отражении большого окна, я покачиваюсь несколько раз из стороны в сторону, когда немного спутанные ниже лопаток светлые волосы, окутывают своей густотой изрезанные участки тощего тела.
Прикасаясь к тонкой практически прозрачной коже, под лучами утреннего яркого солнца, я встречаюсь с уставшими напротив меня глазами и вижу перед собой девушку, которая с трудом пытается держать себя в равновесии.
Видя, как она незаметно переводит свой взгляд куда-то в сторону, я жалко хватаюсь за тонкую нить воздуха, лишь бы ещё раз посмотреть ей прямо в глаза.
Замечая что она неохотно возвращает свои беглый взгляд, я пропускаю через себя её небольшой шаг навстречу и всматриваюсь до глубины проникновения, в голубую радужку, которая иллюзорно отражается сквозь всю её роговицу золотых бликов естественного освещения. Под влиянием гипнотического состояния, я дотрагиваясь своей ладонью до края шеи, а затем спускаюсь пальцами вниз, к единственному нетронутому месту на теле – левой ключице, совершенно, не задетой ничьим вмешательством.
От бушующего волнения, подушечки пальцев всё медленней начинают продвигаться через глубокую впадину, а затем вовсе становятся пыткой.
В отражении большого окна, её худые и острые скулы заметно наливаются краской, оставляя после себя на коже неистовую жажду проделать это ещё. И ещё.
Блять! Твоя изящная кожа сладка для меня, как мёд. В следующий раз тебе стоит тоже попробовать её на вкус!