Никак это не комментируя я пишу сообщение Томасу, что еду домой. Скрытым кодированием он отвечает: «Золотое руно». А я тут же пишу то, что он имеет в виду: «Золотое руно».
В секунду начинает звонить телефон и на проводе уже слышится небольшое молчание, затем я произношу: «У тебя есть брат близнец, которого зовут также как и тебя, но чтобы вас было удобнее различать, я тебя называю Том» и в трубке уже появляется знакомый голос Тома: «Езжай прямо, затем перед красным домом снизь скорость, чтобы я смог быть впереди тебя» Вглядываясь в ночное пустое пространство, а замечаю на одном из домов ярко неоновую жёлтую вывеску, которая подсвечивает собой красно-кирпичное пятиэтажное здание и завожу машину.
Как только я снижаю перед намеченным зданием скорость, передо мной появляется черный гелендваген и мы уже вместе с ним выдвигаемся в сторону трассы.
***
На часах без десяти минут три утра, я прохожу мимо громко сопящей собаки и поднимаюсь по лестнице прямо к себе. Оголившись по самые трусы я прохожу в ванную и принимаю быстрый прохладный душ, затем чищу зубы и натягиваю на себя свежие боксеры, спортивные серые штаны и белую футболку. Выхожу из комнаты уже в тот момент, когда на часах звенит важный будильник. Через небольшое мгновение я уже нахожусь снова в комнате, откуда совсем недавно ушёл и смотрю на спокойно спящую в своей большущей кровати Фелицию. Смотрю никак на своего врага, а как на человека, который познал больше боли и жутких страданий, чем кто бы то ни был в этом мире. Смотрю как на храброго война, который даже сейчас тайно скрывает, что по прежнему просто спит. Хотя через каких-то несколько минут засыпает правдиво и вот тогда, начинает снова сражаться плечом к плечу со своим узником жизни.
Глава 20
Фелиция
В какой-то момент, совершенно, неожиданный для самой тебя, ты перестаёшь считать дни и недели, а прожитые в жутких обстоятельствах годы становятся для тебя не более чем иллюзией, уступающей место чему-то прекрасному и счастливому.
Осознание того, что утро теперь является утром, а простая рутина, действительностью, зарождают в твоей груди тёплый узелок надежды. Надежды на следующий глоток прежней свободы...
***
Я открываю свои глаза, но вокруг меня всё та же ночная темнота. Едва ли я успеваю собраться с мыслями, как что-то влажное и горячее испускает тихий надо мной вздох. Вскакивая с постели будто на мне покоится бомба я следом оказываюсь прибита к стене. Ощущая на своём животе и ногах тяжёлый и подвижный груз, я только при свете осознаю, что на мне лежит Антонио, когда в комнату попадает проблеск первых ранних лучей.
Испуская сонливое кряхтенье, он открывает свои большие глаза только когда мне удаётся дотронуться до его мокрого и высунутого наружу языка.
Встревоженный таким странным пробуждением он несколько раз чертыхается в моих ногах, которые до сих пор завёрнуты в плед, а дальше вновь утыкается мне носом в живот продолжая ещё сильнее сопеть.
Ощутив, что солнце уже покрыло своим быстротечным приветствием половину комнаты, он испускает последний протяжный вздох и потягиваясь в моих ногах, спрыгивает тут же с кровати, сонно направляясь за дверь.
Сбрасывая с себя остатки тёплого и смятого одеяла, я следом перебираюсь на угол кровати и замечаю в едва преоткрытой двери, что Антонио ещё не ушёл.
Его мягкие наполовину закрытые глаза смотрят в упор моим и ничуть не отводят свой взгляд, а хвост из стороны в сторону начинает быстрее раскачиваться просыпаясь от длительной паузы нашего гипнотического контакта.
Только издали я успеваю рассмотреть, как его золотистая и густая шерсть взъерошена, а большие пушистые лапы немного вяло держут, хорошо сложенное для собачьего размера, туловище.
– Гав!
Раздвинув всем своим телом оставленный ещё недавно после себя узкий дверной проём, он с той же сонливой походкой заставляет меня пойти за ним, когда в его взгляде уже пробуждается шаловливая искра.
– Гав! – за секунду в моих руках оказывается серебристая шлейка, с прикреплённым электрическим поводком, а за ним следующая возможность знакомства с бешеной энергией этой собаки.
– Гав-Гав! – Смотря на стену, где располагается время, я подмечаю, что стрелка часов отбивает шесть и перед лицом Антонио бросаю жест «Тс-с», чтобы не мешать остальным жильцам дома в такую рань.