Даже удивительно, как в таком человеке сохраняется прекрасный весовой баланс, если в его организме чаще всего влезает целая каша разнообразных блюд...
– В самом начале, ты мне рассказывала о том, что тебе нравилось рисовать. И я подумал, что тебе здесь будет намного веселей, если твоя рутина не будет похожа на жизнь болеющей.
Не успев осознать услышанное, Антонио уже раскрывает широкие двери и впереди меня показывается огромная мастерская, где вдоль двух длинных стен располагаются разного размера мольберты и холсты, между которыми стоят немного расколотые мифологические статуи богов и богинь.
«Ах»! – я закрываю ладонями рот.
– Возможно, она не так правильно оборудована, и здесь ещё есть некоторые ненужные вещи я вс...
«Нет-нет»! – Мотаю я головой
– Не то?! – То есть... хм... – Я всё перепутал, да?
«Нет-нет»! – Снова мотаю головой
– Тогда... для тебя это тяжело?
«Нет»! – Уже в третий раз мотаю своей головой.
Ясно видя, что Антонио находиться в полном смятении от моих способов объяснить, я снова обращаю своё внимание на комнату и замечаю на одном из стоящих в углу мольбертов магнитную доску.
Проследив за моим взглядом, Антонио тут же подходит ближе, а я успокаивая свой бушующий ритм тороплюсь убрать одну из руку с выпрыгивающего наружу сердца.
– Здесь где-то должен быть набор маркеров, сейчас. – дождавшись пока Антонио находит на пятом или шестом по счёту холсте, обещанный набор из черных маркеров, я полностью прихожу в себя и он вновь поравнявшись со мной вручает мне один из них. – Вот, теперь можешь написать.
Трясущийся рукой, я беру у Антонио толстый маркер и подхожу ближе к доске – с минуту думая что всё же написать, я лишь записываю: «СПАСИБО»! – затем также коряво добавляю – «ЭТО КРАСИВО»!
– Значит, я всё же правильно тебя тогда понял, тебе и вправду нравиться рисовать?
«Да» – в знак его подтверждения я киваю.
– На само деле, я не знал до конца, справишься ли ты сейчас с таким... – Засунув руки в карманы своих классических брюк, Антонио нервно дёргается, когда смотрит мне прямо в лицо, и затем также быстро успокаивается, перемещая свои глаза на мольберт – Но когда понял, что тебе здесь всё чуждо, я ухватился за рисование. – Подмечая, как его уголок губ взмахивает вверх и следом снова гаснет, я дописываю ещё.
«Ты угадал» – «Мне нрави» – доска закончивается прям вовремя.
– Ох, стоит купить побольше. – Я тут же тянусь за губкой. – Фелиция, не нужно, я понял. – Пребывая от всего происходящего в немыслимом стеснении, я улыбаюсь и Антонио тоже...
Или мне просто кажется???
– Хорошо, тогда эту комнату ещё улучшат, завезут больше всего для рисования и ты сможешь здесь проводить время.
«Нет-нет»! – мотаю снова я головой, и переворачиваю доску на другую сторону, чтобы написать – «Не нужно»
– Разве? – Тебе же неудобно будет вокруг садовых статуй. – Да и краска пока ещё только одного цвета.
Ясно видя, что мы с Антонио думаем о разном, я всё же не решаюсь этот вновь подытожить и пишу просто – «Это подходит».
– Ну смотри. – Хотя день, два будет уже всё необходимое.
«Да» – соглашаясь киваю я и снова записываю: «СПАСИБО» – но Антонио лишь дальше продолжает рассказывать о всем помещении.
– Изначально, это часть служила пристройкой, но позже, дом был частично перестроен и её пришлось изменить. – Однако, сама комната осталась, и в ней сохранились вещи от старых хозяев. – Думаю, ты заметила, выложенную из камня древнюю дорогу и фонтан, возле особняка. – На заднем дворе уже просто газон, но раньше там были расставлены такие статуи. – Указывая на богиню красоты «Афродиту», Антонио проходит дальше.
– Наверное, вот он ответ, почему я не стал трогать эту комнату – Разворачивая меня аккуратно за плечи, Антонио подводит меня ближе к широкому и бетонному балкону, где с высоты почти третьего этажа простилается лабиринт который идёт по кругу и прерывается только для того, чтобы разъединить лужайку с входом и выходом.
– Задний двор отсюда намного красивее. – По всей видимости, я чаще выбираю любоваться им, чем в нём быть.
Подмечая, не только круговой рисунок, но и кустарниковые в некоторых уголках последние остатки стелящихся алых роз, я понимаю, что была только с одной стороны особняка и то, лишь благодаря золотистому ретриверу, которого слышно сейчас даже с другой стороны здания и больше ничего здесь не знаю.