Он быстрым шагом двинулся по коридору. И все же почему Сара вызвала его во дворец? Снова объявился Старейший? Этот злобный придурок прекратит отравлять существование всему миру только после того, как его кто-нибудь прикончит. Например, Ракким. С радостью бы согласился. А может, великий мулла «черных халатов» ибн-Азиз зашевелился в своей цитадели в Нью-Фаллудже и появление здесь аль-Файзала — часть подготовки к их наступлению? Только бы не стряслось чего-нибудь с генералом Киддом, ведь у президента больше нет другого такого же могущественного и верного соратника. Без поддержки фидаинов Кинсли останется лишь номинальным главой государства, пусть даже и исполненным благих намерений. В нынешнем году на командира элитных воинов покушались уже дважды. Если с ним случится беда…
Ракким вошел в отделанную деревянными панелями библиотеку. Президент с ненаигранно усталым видом сгорбился за письменным столом над завалами бумаг. Сара и Спайдер изучали огромную, в целую стену, голографическую карту Северной Америки. Исламская республика обозначалась светло-зеленым цветом, Библейский пояс — ярко-красным. В местах возникших на мормонских землях беспорядков мигали индикаторы, а стрелки отмечали продвижение войск Ацтланской империи, вторгшихся в Калифорнию и Аризону, — мексиканцы пытались восстановить древние границы. Спайдер опирался на спинку стула. Низкорослого, коренастого гениального еврея, сплошь заросшего волосами, постоянно трясло. Болезнь медленно убивала его. Сара, улыбнувшись Раккиму, снова повернулась к карте.
Президент сдвинул брови под седой всклокоченной шевелюрой.
— Рад, что ты наконец осчастливил нас своим присутствием.
Бывший фидаин нисколько не удивился. Кинсли старался сохранять видимость благополучия, даже если на него не смотрели объективы телекамер. Так что же произошло?
— Ты опоздал, Рикки, — пояснила Сара.
— Аль-Файзал в городе, — доложил Ракким. — Я проследил за ним до лавки технических новинок в Зоне.
— Аль-Файзал здесь?! — Спайдер посмотрел на Сару. — Ты слышала…
— Мне абсолютно наплевать на аль-Файзала, — перебил президент, перебрасывая из руки в руку зазубренный стальной осколок — напоминание о решающей битве под Ньюарком во время Гражданской войны, ныне выполнявшее функцию пресс-папье, — «Черные халаты» беспокоят меня меньше всего.
— Так что же произошло? — не выдержал Ракким.
— Произошло? — переспросил президент, прикрыв голубые глаза испещренными морщинами веками. — Что могло произойти? Аллах заботится о нас, направляет все наши действия. — Он положил осколок и вышел из-за стола. Красивый мужчина, когда-то статный, а сейчас немного сутулый, несмотря даже на спинной корсет, надеваемый в режиме строжайшей секретности. — Тебе нужно вернуться в Библейский пояс. Давай, доблестный фидаин, спасай страну. Становись снова героем. — Он направился к выходу. — Подробности объяснит Сара.
Дверь закрылась, щелкнув замком. Внезапный уход главы государства мог означать лишь одно: возможность в случае чего изобразить собственную непричастность к происходящему. Президент не раз поручал Раккиму выполнение тайных операций. В Нью-Фаллудже. В мормонских землях. Бывший фидаин высаживался в Пакистане, когда поступили сведения о появлении там Старейшего, проникал на территорию Ацтланской империи, чтобы выяснить замыслы мексиканцев. Кинсли всегда лично его инструктировал. Но не в этот раз. Сегодня вводить исполнителя в курс дела поручено Саре, а глава государства счел нужным остаться в тени на случай, если миссия не увенчается успехом. Несомненно, пожизненный президент Кинсли был великим человеком, умеренным, почти без посторонней помощи ухитрявшимся сохранять единство Исламской республики и не давать воли фундаменталистам. Тем не менее он всегда оставался политиком.
— Что здесь делает аль-Файзал? — поинтересовался Спайдер.
— Не сейчас. — Сара подошла к карте и взяла пульт дистанционного управления из трясущейся руки коротышки.
Она не перестала быть той же женщиной, в которую когда-то влюбился Ракким, однако обязанности тайного советника президента сказывались на ней все сильнее. Как и необходимость конспиративного образа жизни для всей семьи. Сара редко выходила на люди, да и то постоянно принимая меры предосторожности. Став выдающимся историком, специализирующимся на переходе от прежнего режима к нынешнему, племяннице Рыжебородого пришлось разорвать все связи с бывшими друзьями и коллегами. Напряжение не могло не наложить отпечаток и на внешность. Ее фигура хранила былую стройность, взгляд оставался по-прежнему живым, но природная игривость проявлялась все реже, да и то если они оставались наедине. Год назад Сара коротко постригла волосы. Сказала — так за ними проще ухаживать. Ракким обожал, когда ее локоны падали ему на грудь во время занятий любовью, и ему часто их недоставало.