Ракким и Коларузо сидели рядом, прислонившись к стене, в частном заведении для полицейских, расположенном в подвале церкви Святого Игнатия. Из динамиков музыкальной системы неслись голоса древних исполнителей: Синатра, Тони Беннет, Арета Франклин. Настоящая музыка искажения времени, едва слышимая из-за жуткого шума в зале, разговоров, споров и звона посуды. За стойкой дежурил облаченный в сутану отец Джо. Еду готовил отец Альберто с неизменной, стоявшей где-нибудь поблизости кружкой вина.
Ракким имел множество правительственных наград, однако постоянным приглашением в местный бар гордился ничуть не меньше любой медали. Впервые Коларузо привел его сюда три года назад. Прозвучало много разных слов, в том числе и обидных, но бывший фидаин сохранял хладнокровие, а Коларузо до повышения по службе пользовался непререкаемым авторитетом. И сейчас, по прошествии трех лет, Ракким оставался единственным мусульманином, имевшим право входить сюда, правда, отец Джо лишь недавно наконец-то перестал бросать в мусорное ведро использованный им бокал.
— Служба безопасности не слишком благожелательно отнеслась к моей попытке влезть в ее расследование. — Коларузо принялся наматывать на вилку следующую бухту спагетти. — А я им сказал, что даже если аль-Файзал — их клиент, убойный отдел все равно обязан вмешаться, если какой-то хрен в черном халате убивает местного жителя. — Макаронный шар становился все больше и больше, но он не прекращал вращать вилку. — Мы согласились не соглашаться.
— Спасибо.
— Рано благодарить. Пока мне удалось добиться лишь того, чтобы твое имя нигде не упоминалось. — Коларузо отправил макаронный шар в рот. — Эти два неопознанных трупа. Коронер сказал, что впервые в жизни видит людей, убитых подобных способом. Он вел себя так, словно столкнулся с чем-то особенным.
— Мне просто повезло.
— Конечно повезло. — Коларузо протянул Раккиму карманный компьютер с изображениями. — Кстати, патологоанатома заинтересовало еще кое-что. Иглтон умер потому, что ему свернули шею, только обычно это не приводит к такой потере крови.
Ракким проглядел снимки, сделанные на месте преступления. Внимательно рассмотрел валявшийся на полу труп хозяина магазинчика в рубашке, залитой кровью из ноздрей.
— Никаких других телесных повреждений, только след от удавки на горле. — Очередная макаронина стремительно уползла в рот Коларузо. — Мне кажется, док считает, что тот, кто убил Иглтона, прежде слегка позабавился с ним живым.
— Аль-Файзал пробыл в лавке не так уж долго. — Ракким увеличил изображение шеи покойника и разглядел две симметрично расположенные вмятины.
— Да, я тоже заметил. — Коларузо вытер губы. — В последний раз видел подобные отметины, когда поступил на службу. Судя по всему, у «черных халатов» завелся свой бомбейский душитель.
Ракким кивнул. Он знал этот старый полицейский термин, частично расистский, частично просто безграмотный. Лучших душителей обучали в Северной Африке, по крайней мере по его сведениям. Ему не приходилось встречаться ни с одним из них, однако результаты их работы бывший фидаин видел не раз. Если Тарик владел подобным мастерством, становилось понятно, почему он вел себя так спокойно, увидев одинокого преследователя.
— Неужели то, за чем аль-Файзал приходил к Иглтону, могло быть настолько важным, что даже бомбейскому душителю понадобилась охрана? — пробормотал детектив.
— Сообщу, когда узнаю. — Ракким вернул компьютер. — Как дела у Энтони-младшего?
— Сам знаешь, как у него дела. — Коларузо закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые предплечья. — Только не говори, что твои друзья фидаины тебе ничего не сообщают.
— Я слышал, его не допустили к обучению по программе воинов-теней.
— Ну и хорошо, если хочешь знать мое мнение. — Сыщик взял с тарелки горячую колбаску и откусил солидную часть. — Он, конечно, был разочарован, но мне не нравится сама мысль о том, что младшего могут послать в Библейский пояс, вооруженного только собственным членом.
— У него был бы нож.
Коларузо сыто рыгнул.
— Тем не менее ему пришлось бы действовать в одиночку, как приходится действовать всем вам. — Он медленно пережевывал мясо, тщетно ожидая ответа. — Только один из тысячи становится фидаином, и только один из тысячи фидаинов способен пройти полный курс обучения воина-тени. Я прав?