Алиша сонным голосом позвала его с постели, но он лишь мельком взглянул на нее. Сейчас будущего владыку волновал душитель. В столь критический момент «черного халата» угораздило оказаться на самой грани провала. Простая встреча, не без риска, конечно, но… Аль-Файзал поддался на банальную провокацию и едва не лишился электронного прибора, поставив весь план под угрозу срыва. Старейший потер кончики пальцев. Ладно, устройство в безопасности. Все еще может получиться. И конечно, следовало задуматься о человеке, сумевшем убить двух телохранителей-фидаинов. Лучшие из лучших, по заверениям аль-Файзала. Тем не менее неизвестный без труда прикончил их. Один. Пожалуй, Дарвин мог бы сделать нечто подобное, не моргнув и глазом. Или человек, убивший Дарвина, кем бы он ни являлся. Итак, решено: в первую очередь следует приказать агентам в Сиэтле задействовать все ресурсы, но найти Раккима и эту сучку Сару. Тотальное наблюдение с использованием каждого информатора и скрытого сторонника. Никаких оправданий. Скорее всего, ни бывший фидаин, ни женщина не имели никакого отношения к едва не случившемуся провалу, однако Старейший не мог позволить себе снова недооценить их. Только не сейчас.
Прямо напротив окна зависла чайка. Птица боролась с окрепшим ветром и, несмотря на все усилия, не могла продвинуться вперед. Вскоре она отстала, скрывшись из поля зрения Старейшего. В животе вдруг возникла боль, ужасная пустота, не сравнимая ни с каким голодом.
Иногда возникали моменты… моменты, когда план становился необъятным даже для него. Нить терялась, лица утрачивали четкость очертаний, делались неясными связи. Продолжительность вспышек не имела значения. Сна по ночам его лишала сама неопределенность. В последнее время подобные моменты возникали все чаще. Тогда Старейший опускался на колени или падал ниц, моля Аллаха даровать ему еще немного времени, позволить довести священную миссию до завершения. Всего несколько лет, чтобы склонить мир к истинному, идеальному исламу. Много раз на протяжении десятилетий он внимал высочайшему голосу, слышал его отчетливее стука собственного сердца, но теперь Аллах предпочитал безмолвствовать. Молчал, подобно скале. Время подходило к концу. Тут Старейший испытывал твердую уверенность. Даже для него.
Опустив ладони на бедра, он развернулся лицом к надвигающемуся шторму. Пусть грянет. Пусть буйствует, пусть разрушит его дом. Избранный не упрекал Аллаха за молчание. Аллах умел терпеть. Как и Старейший.
9
— Ты меня слушаешь? — повысила голос Сара. — Это очень важно.
Ракким играл с сыном. Протягивал указательный палец и быстро убирал, когда мальчик, еще нетвердо стоявший на ногах, пытался его схватить. Михаэль, один из четырех архангелов, наиболее любимый Аллахом, глава святого воинства, приходился тезкой пухлому карапузу неполных двух лет с унаследованными от матери темными ясными глазами и спокойным взглядом. Он неловко пошатнулся, но вдруг, резко выбросив ручонку вперед, сцапал родительский палец и крепко сжал его, весьма довольный собой. Ракким, наклонившись, поцеловал малыша в кудрявую макушку. Глаза Майкл унаследовал от матери, но быстротой реакции пошел в отца. А возможно, и хитростью. Бывший фидаин никак не мог сообразить, потерял мальчик равновесие на самом деле или применил отвлекающий маневр. Как бы то ни было, фокус удался. Майкл захлопал в ладоши, требуя продолжения игры.
— Ракким!
— За последние два-три года Полковник стал более агрессивным, — повторил бывший фидаин, наблюдая за ребенком, который, в свою очередь, наблюдал за ним, склонив голову набок. — Расширяет территорию, покупает оружие, укрепляет влияние. — Он легонько щелкнул Майкла по носу и подался назад. Сын хихикнул. — Выдающийся тактик, отличается щедростью, весьма популярен у местных жителей, постоянно грозится напасть на республику. — Ракким снова щелкнул Майкла по носу. Мальчик попытался схватить его за руку, но промахнулся. — Впрочем, антимусульманские выпады могут оказаться простым лозунгом с целью пополнить ряды сторонников. — Он посмотрел на Сару. — Я изучил файлы, которые дал генерал Кидд.