У Васкеса почти получилось, когда его суденышко село на мель. Как рассказывал сам капитан, из-за частых ураганов рельеф дна менялся непрерывно. Песчаные банки могли появиться и исчезнуть в течение суток. Проложить безопасный курс крошечный экипаж мог при помощи сонара с эхолотом, но стараниями Раккима они не располагали необходимым оборудованием. Нет, бывший фидаин не собирался губить шхуну. Просто лишил капитана возможности сообщить на берег о местонахождении нелегальных пассажиров. Впрочем, намерения Раккима сейчас вряд ли имели значение.
Лео с раскинутыми руками по-прежнему хохотал, не замечая ничего вокруг.
Ракким же видел, как дрожала под ударами волн «Эсмеральда». Тарахтение двигателя заглушалось штормом, но он и так знал: Васкес пытается снять судно с мели, давая полный ход то вперед, то назад. Не вышло. Шхуна качнулась, взмыла вверх, зависла на мгновение в воздухе, и сорокафутовый вал накатился на нее, погребая под тоннами воды. Ракким ждал. Ждал… Волна отхлынула, однако на месте «Эсмеральды» он ничего не увидел. Море разорвало ее на части и увлекло на дно. Оставалось лишь гадать, успел ли Гектор послать в его адрес последнее проклятие. А Луис, он умер на палубе или в машинном отделении, в кромешной тьме, пытаясь выжать из древнего дизеля еще немного оборотов? Через неделю, может две, капитанскую фуражку Васкеса выбросит на берег. Возможно, ее найдет какая-нибудь маленькая девочка, наденет и станет прыгать по песку, хотя головной убор не по размеру закроет ей голову до самых ушей. Пока родители не велят снять засаленное безобразие. Кто знает, какую заразу можно подхватить, даже если только коснуться ее.
— В чем дело? — крикнул Лео. — Ты что увидел?
— Ничего.
— Выглядишь расстроенным. — Юноша шмыгнул носом и подтянул джинсы. — Мне почти понравилось. — Он поежился, краем глаза наблюдая за Раккимом и пытаясь определить его реакцию. — Было… весело.
Идиот действительно верил, будто в поясе можно сойти за своего, если растягивать слова и передвигаться ленивой походкой. Он понятия не имел, что их ждет. Ракким смотрел на море.
— Веселье только начинается, юноша.
11
Дерек пукнул, застонал и перевернулся на другой бок. Мозби лежал, слушая храп Дерека и Чейза, раздававшийся в убогой горняцкой хижине по обе стороны от него. Даже во сне и тот и другой не выпускали из рук оружия — штурмовых винтовок местного производства с быстро сменяемыми магазинами и самыми современными китайскими ночными прицелами. Тем не менее общество двух невежественных горцев искатель находил куда более приятным, нежели Грейвенхольца с его рейдерами, набившимися в китайский вертолет во время пятичасового перелета от Нового Орлеана до Смоуки-маунтинс в Теннесси. Пьяные, постоянно сквернословящие, они с воодушевлением палили по скоту из несущейся на скорости двести миль в час винтокрылой машины и громко хохотали, наблюдая, как в панике разбегаются местные жители. Грейвенхольц, казалось, не замечал действий подчиненных. Всю дорогу он не спускал глаз с Мозби, и только рыжеватые волосы на его предплечьях шевелились от встречного ветра.
Дерека и Чейза здоровяк приставил к искателю в горном лагере якобы в качестве проводников, однако ходить куда вздумается они ему не позволяли. Парочка выполняла функцию не столько провожатых, сколько конвоиров, не отходивших от него ни днем ни ночью и ни под каким видом даже близко не подпускавших невольного гостя к изрытой тоннелями горе. Вместо этого они таскали его на долгие прогулки по окрестностям, по-ковбойски стреляли в белок и бросались друг в друга сосновыми шишками. Понять же обоих ему вообще удавалось с трудом из-за их чудовищного акцента. По крайней мере, первые дни. Дерека и Чейза подобная работа особо не обременяла, а Мозби тем временем старательно запоминал болтавшихся по лагерю людей, их походки и голоса, составлял в памяти карту узких тропинок и полян в непосредственной близости от места раскопок. Ему приходилось раньше становиться невидимым, значит, если понадобится, он станет невидимым снова.
Он уже три дня торчал здесь, дожидаясь возвращения Полковника. Грейвенхольц выдернул искателя из дома и доставил сюда в такой спешке, словно счет шел на мгновения, однако Закари Смита на месте не оказалось. Он улетел подавлять какой-то бунт, вспыхнувший на подвластной ему территории. Мозби попытался набрать номер Аннабел, но телефон не работал. Сюда не проникали никакие сигналы. Позвонить кому-либо или ответить на звонок здесь не мог никто, за исключением небольшой кучки избранных, имевших доступ к аппарату безопасной связи.