Он сложил аппарат и вернул Раккиму.
— Пру, быстрее! — крикнул Том. — Пора сваливать.
Пруит посмотрел на Раккима.
— На самом деле вы ведь не знакомы с Грейвенхольцем?
— Не знаком. Но мне не терпится познакомиться.
Боец кивнул.
— Понятно.
— Пру!
Ракким дождался, пока они спустятся по тропинке к главной дороге, затем вернулся в дом. Оживленная болтовня Лиэнн и Лео разносилась далеко за пределы кухни, словно, кроме них, на белом свете никого не существовало. Войдя в помещение, он увидел толстяка, сидевшего на табуретке с накинутым на плечи полотенцем. Девушка щелкала ножницами над его головой. Ошейник лежал на столе.
Аннабел выкладывала на блюдо омлет.
— Что скажете? — поинтересовалась Лиэнн. Юноша выглядел вполне прилично. — Он не признаётся, кто его так обкорнал, но я уверена, что какой-то безрукий. — Она подровняла стрижку еще в нескольких местах, лизнула кончики пальцев и пригладила отдельные торчащие волоски. — Через несколько дней нужно будет кое-что подправить, а пока я сделала все, что могла. — Лиэнн сдернула полотенце. Пальцы ее на мгновение задержались на шее Лео.
— Пора уходить, — сообщил Ракким. — Всем.
Аннабел бросила взгляд на амбар.
— Они уже ушли, — сказал бывший фидаин. — Мы отвезем вас обеих, куда ты скажешь. Одно условие: Грейвенхольц не должен догадаться куда. Где вы будете в безопасности.
— Джон вернется сюда.
— Я объясню ему, где вы. — Ракким увидел сомнение в глазах Аннабел. — Пойми, когда никто не позвонит Грейвенхольцу в восемь часов вечера, он сообразит, что что-то случилось. Вам нельзя здесь оставаться.
— Лиэнн, мы доставим твоего отца в целости и сохранности, — произнес Лео. — Обещаю.
Девушка оглядела его с головы до ног.
— Я тебе верю.
Толстяк сглотнул, сунул руку в карман и поставил на стол свое очередное произведение, созданное из скрепок и деталей распотрошенного танка. Один из танкистов висел на крошечной трапеции. Как только солнечный луч коснулся его шлема, он принялся делать перевороты. Все быстрее и быстрее.
— Нужно столько успеть перед отъездом, — вздохнула Аннабел.
— Возьмите только то, что сможете унести, — сказал Ракким.
Хозяйка с грохотом опустила сковороду на стол.
— Думаешь, мне впервые приходится в спешке бросать дом?
— Нет, не думаю. Наверное, ты действительно сама знаешь, что делать.
— Самое умное, что я услышала от тебя за все утро, — фыркнула Аннабел. — А теперь давайте позавтракаем. С нормальным фарфором, хрусталем и салфетками из ткани. Поедим как цивилизованные люди. Потом… потом я заправлю постели и запру дверь снаружи.
Лиэнн осторожно взяла со стола танкиста-акробата. Он так и продолжал кувыркаться, правда, от него во все стороны уже разлетались искры.
— Закончив упражнение, он отдает честь, — сказал Лео. — Я хотел сделать, чтобы он исполнял стойку на руках, но мне не хватило деталей.
— Может… — Девушка задумчиво прикусила губу. — Может, я смогу его закончить? Я умею работать руками.
21
— Жаль, что пришлось уехать так быстро, — вздохнул Лео.
Ракким сидел за рулем. Они только-только покинули дом двоюродной сестры Аннабел, а толстяк уже затосковал.
— Ну почему мы не могли остаться еще на одну ночь? — продолжал стенать юноша. — Вдруг они бы вспомнили что-нибудь важное о Грейвенхольце.
— А тебя, конечно, больше всего на свете волнует Грейвенхольц. — Около полуночи Ракким слышал, как Лео тихонько вышел из своей комнаты и вернулся лишь под утро. — Аннабел уже рассказала все, что знает. Пора действовать.
— Почему только ты решаешь, когда нам нужно уезжать и куда ехать?
Бывший фидаин не ответил.
По заверениям самой Аннабел, искать ее в доме кузины никому бы и в голову не пришло. Родственники со стороны отца прекратили общаться с ней с тех пор, как она вышла замуж за Мозби. После войны расовые отношения в поясе заметно смягчились, но оставались люди, по-прежнему нетерпимо относящиеся к смешанным бракам. Сестры не встречались уже много лет, хотя в юности очень дружили. Мэри Терстон несказанно удивилась, увидев Аннабел, однако сразу пригласила в дом. Они обнялись и заплакали, словно девочки над сломанной куклой. Потом кузина поплакала еще, заявив, что племянница выросла настоящей красавицей, указала на Лео и поинтересовалась, не зять ли он. Юноша густо покраснел. Казалось, его щеки вот-вот вспыхнут.
— Мэри Терстон сказала, что я и Лиэнн — прекрасная пара, — заявил Лео. — Она увлекается астрологией. Я астрологию считаю полной чепухой, но она сказала, что наши знаки соответствуют друг другу.