— Ага, сними их, Чарли! — подбодрил его кто-то. Раздались смешки, и кто-то затянул гимн стриптизеров.
Чарли всегда любил внимание и потому, желая показать, на что способен, принялся развязывать галстук и расстегивать пуговицы на рубашке.
— Смотрите, девочки! — крикнула из задних рядов двоюродная сестра Сюзи. — Сейчас он нас удивит, правда, Чарли? Посмотрим, что у него там болтается!
— Эй! Придержи язык! — крикнула ей Линдсей. — Здесь дети, — добавила она и, прижав к себе Джоди, заткнула ей уши.
Повернувшись, Карен осторожно приоткрыла дверь и попыталась незаметно проскользнуть внутрь, а войдя, сразу закрыла ее за собой. В глубине зала, свесив ноги со сцены и обхватив голову руками, сидел Джо. Рядом с искаженным от злобы лицом стояла Сюзи, сложив руки на груди. При виде Карен она с облегчением вздохнула, а когда та приблизилась, даже выдавила из себя улыбку.
— С тобой все в порядке? — взяв ее за руки, спросила Карен.
Сюзи кивнула.
— Как там гости? — Она кивком указала на дверь.
— О них не беспокойся. Что с вами?
— Брось, Карен. Я знаю.
Карен посмотрела на нее с удивлением.
— Насчет Джо и Мэнди. — Сюзи мотнула головой в сторону Джо. — Я все знаю.
— Мне так жаль, Сюз, — обняла ее Карен и, заглянув в глаза, добавила:
— Знаешь, я не думаю, что это серьезно.
— Да, он тоже так говорит.
— Вероятно, это просто бзик — он, дескать, теряет свою свободу и тому подобное. Ты же знаешь, мужчины — это большие дети.
— Да, знаю, — устало обронила Сюзи и посмотрела на Джо, который по-прежнему не изменил позы, будто был в шоке после крупной аварии. — Ты знаешь, я его ударила, — вздохнув, доложила Сюзи. — Думаю, я поставила ему «фонарь»!
Представив неотразимый хук Сюзи слева, Карен охнула и поднесла руку к губам. Не удержавшись от улыбки, Сюзи посмотрела на Джо.
— Пойдем, — потянула ее за рукав Карен. — Пусть он приходит в себя. Я больше не могу удерживать свиней перед корытом.
— Кстати о свиньях — мой папаша здесь?
Карен засмеялась:
— Ага. И как всегда, болтлив.
Сюзи кивнула:
— Пригляди за ним, ладно? Он опустошил бутылку еще до того, как мы выехали в церковь. Бог знает, на кого он скоро будет похож.
Улыбнувшись, Карен обняла ее за плечи.
— Пригляжу, — пообещала она и, наклонившись, поцеловала подругу в щеку. — Все будет в порядке, вот увидишь.
— Ты думаешь? — недоверчиво произнесла Сюзи и слабо улыбнулась. Пойдем. Надо их впустить, а не то сломают двери!
Карен села на жесткий деревянный стул, радуясь возможности дать отдых ногам. У входа в зал, возле двустворчатых дверей — теперь они были распахнуты настежь, так как под их створки подсунули пустые пачки из-под сигарет, — стояли новобрачные и, приветствуя гостей, предлагали им выпить за них сухого хереса. Какое лицемерие, подумала Карен и залпом осушила бокал.
К тому времени, когда появился последний гость, глаз Джо полностью заплыл и превратился из ярко-красного в багрово-фиолетовый. Втроем они договорились о следующей версии — поскольку после инцидента в церкви туфли у Джо стали скользкими, он случайно поскользнулся и упал. И хотя Карен сомневалась в том, что можно одурачить столько людей, гости получили устраивавшее всех объяснение.
Войдя в зал, они сразу же устремились к расставленным у стены столам, стараясь занять стратегические позиции — поближе к бару, причем родственники и знакомые Джо и Сюзи не задумываясь рассаживались в разных концах зала.
Каждый из неприглядных деревянных столов был накрыт белой бумажной скатертью с многочисленными изображениями серебряных подков, а посреди него стояли цветы — из тех, над которыми прошлым вечером трудились Бэбс и Дорин. На столах также находились круглые пепельницы, в которых лежали коробки спичек с затейливой надписью серебром: «Сюзи и Джо».
В глубине, у сцены, стояли два сдвинутых вместе стола для новобрачных и особо важных гостей. Здесь все просто утопало в цветах, а к каждому углу были прибиты серебряные подковы. На стенах с помощью белых атласных лент были укреплены гроздья розовых и белых воздушных шариков. Две грозди чересчур разодетые юнцы уже стянули на пол и гоняли по залу.
К столу, где сидела Карен, медленно двигалась Дорин Фуллер. Рядом с ней, одной рукой опираясь на палку, а другой — на руку дочери, величественно плыла бабушка Сюзи, Элси. За ними Бэбс транспортировала ее многострадального мужа Альберта.
— Карен, милая, — обратилась к ней Дорин, нацелив на сиденье мощные ягодицы матери, и изобразила улыбку. — Ты не возражаешь, если папа и мама сядут здесь, чтобы было недалеко от туалета? — Последние три слова она произнесла одними губами.
— Конечно, нет, — тотчас поднялась Карен. — Я должна быть вон там. — И она кивнула в сторону главного стола.
— Ты ведь помнишь Карен, мама? — прокричала Дорин на ухо старой леди. Это подруга Сюзи еще со школы.
Элси окинула ее взглядом.
— Да, я тебя помню. — Она тотчас умолкла и стала вытирать слезящийся глаз огромным белым платком. — Пожалуй, с тех пор как я видела тебя в последний раз, ты немного пополнела, — добавила она с тем полным безразличием к условностям, которым отличаются очень молодые и очень старые люди.
— Не обращай внимания, Карен, — укоризненно посмотрев на мать, сказала Дорин. — Ты выглядишь прекрасно. Правда, Бэбс?
— Прекрасно! — пропыхтела Бэбс, с трудом усаживая своего отца рядом с его женой, и опустилась рядом.
— Дай-ка мне мою сумочку, Дорин! — потребовала Элси. — Я надену тапочки. Эта мозоль меня просто с ума сведет!
Дорин послушно достала из материнской сумки пару клетчатых, отороченных мехом домашних тапочек и, к заметному облегчению старой леди, надела ей на ноги.
— Теперь все в порядке? — выпрямилась Дорин.
— Я хочу выпить, — потребовал Альберт.
— Так стоит же херес. — Дорин кивком указала на нетронутый бокал на столе. — Это приличный херес. Стоил нашей Сюзи четыре фунта за бутылку — не то что какая-то дешевая дрянь.
— Меня не волнует, сколько он стоит, я не могу его пить. — Отец с отвращением сморщил нос. — Это же для женщин! Дайте нам хоть каплю эля!
Дорин, рассердившись, только покачала головой.
— Ладно, Дорин, — похлопала ее по руке Карен. — Я принесу из бара пива для вашего отца.
— Если уж ты встала, я бы выпила «снежный ком», — сказала Элси, отставив в сторону бокал с хересом, к которому она едва притронулась. Только без всяких вишен {«Херес» по-английски звучит как «шери», «вишня» «чери». Глуховатая Элси, очевидно, спутала одно с другим}. Мне их не съесть, объяснила она, улыбнувшись Карен беззубым ртом.
Стараясь удержаться от смеха, та кивнула. Бэбс, сняв с ног розовые туфли, надевала вместо них мягкие виниловые шлепанцы, которые только что достала из сумки.
— О, вот так гораздо лучше, — пошевелив пальцами, сказала она. — Чего терпеть не могу — так это неудобных туфель.
— Выпьете, Бэбс?
— Да, пожалуйста, милая Карен. Мне бы портеру. Если тебя не затруднит.
— Не беспокойтесь, я возьму поднос. А как вы, Дорин?
— Нет, я лучше покончу с этим, — отозвалась та, указывая на бокалы с хересом. — Не пропадать же добру.
— Вам придется нелегко, — засмеялась Карен и широким жестом обвела зал, демонстрируя нетронутые бокалы с хересом, стоящие на столах или тайком отставленные на пол. — Если вы попытаетесь все их допить, то окажетесь под столом!
Дорин принялась громко выражать свое неодобрение подобной расточительностью и явным нарушением этикета. А Карен направилась к бару, где толпа страждущих уже стояла в ожидании нормальной выпивки.
Прислонившись к двери банкетного зала, Карен сбросила туфли и с радостью ступила на холодный линолеум.
Гости вокруг оживленно болтали — слава Богу, формальности почти подошли к концу. Остались только речи, а потом можно будет совсем расслабиться.
На спинках стульев уже небрежно висели пиджаки, мужчины ослабили галстуки. Бобби Фуллер раздал всем желающим сигары, и к потолку потянулись клубы вонючего дыма.