— Неужели? — спросил Джамис. Он оставил своих охранников и ручного Хранителя Источников, подошел к столу, обошел его и уселся на его внутренний край. — Какая освежающая честность.
Я, подобно Джамису, обошла вокруг стола — с гораздо меньшей грацией — и уселась напротив него. Я говорю уселась, но это было больше похоже на то, что я шлепнулась на задницу, а потом стиснула зубы от боли в спине. «Ты бы предпочел, чтобы я солгала?» — спросила я.
— Да! — рявкнула Имико. Она тоже подошла ближе, но не села на стол. — Дотянись до лун, будешь счастлива с небом.
Я закатила глаза, глядя на нее:
— Отлично. Я ищу Джинна в бутылке.
Джамис перевел свой полуночный взгляд с меня на Имико. Мне неприятно это говорить, но я почувствовала легкий укол ревности. «Ты, должно быть, Имико. Мастер-вор, истинная сила, стоящая за троном Йенхельма. Знаешь ли, несколько моих приятелей назначили за тебя награду». Он произнес эту угрозу таким невозмутимым тоном, что я не поняла, пытался ли он пошутить. Но в этом-то и был смысл.
Имико пожала плечами, как будто мысль о том, что кто-то может попытаться арестовать ее, была слишком скучной и недостойной обсуждения.
— Никогда не слышала об этой Имико, — сказала она. — Меня зовут Окими, я помощница королевы Эскары Хелсене, помогаю ей в ее преклонном возрасте. — За это я бросила на нее свирепый взгляд. Она, конечно, меня проигнорировала.
— Ну, Имико, или Окими, или как ты там себя называешь. Приятно, наконец, познакомиться с тобой. — Джамис снова отвесил легкий полупоклон, что-то среднее между насмешкой и уважением. — Итак, королева Йенхельма пропала?
Имико бросила нетерпеливый взгляд в мою сторону:
— Что-то вроде того.
— И вы обе ищете ее, чтобы... — Джамис перевел взгляд с Имико на меня, затем обратно. — Забрать ее обратно в Йенхельм? Против ее воли?
Имико скрестила руки на груди.
— В данный момент мы просто ее ищем. Королева Эскара не видела свою дочь много лет. Им нужно многое наверстать.
— И вы думаете, что она в Ланфолле, — сказал Джамис ровным, как только что отчеканенная монета, голосом. — Возможно, остановилась у кого-нибудь из моих приятелей?
— Мы, конечно, думали об этом. — Имико подошла на пару шагов ближе к торговцу, и я заметила, что охранники Джамиса шагнули вперед, положив руки на оружие. Имико остановилась и с улыбкой подняла руки. — И, похоже, нам недостаточно доверяют.
Джамис вздохнул и махнул рукой через плечо. Стражники отступили назад.
— У той королевы, которая находится в этой комнате, довольно грозная репутация.
Имико преодолела разделявшее их расстояние и уселась на стол рядом с Джамисом. Они так эффектно смотрелись рядом друг с другом. Один смуглый и красивый, чья внешность притягивала взгляд. Другая бледная, с волосами цвета догорающего кузнечного горна.
— Честное слово, это в основном громкие слова, — сказала Имико.
— Она не сожгла город и не убила императора? — спросил Джамис и улыбнулся.
— Я сказала, в основном громкие слова, — улыбнулась в ответ Имико. — Немного правды там, где мы ее посеяли.
Ты, наверное, заметил, что мне не нравится, когда меня обсуждают или игнорируют. Особенно мне не нравится, когда обо мне говорят, если я нахожусь в той же чертовой комнате. И, хотя мне очень неприятно это признавать, Имико выглядела так, будто флиртовала с Джамисом, что вызвало у меня необоснованную ревность. Я винила во всем хрономантию. Моему телу шел шестой десяток, но на самом деле я была еще достаточно молода, чтобы считать себя в расцвете сил.
Я много говорила о различиях и опасностях, которые таят в себе любовь и вожделение. Вожделение в юности — это вырвавшееся на свободу пламя, которое сжигает все, к чему прикасается. Похоть в пожилом возрасте — это аромат, доносимый легким ветерком, который пробуждает что-то глубоко внутри, давно забытую мысль, но все равно мимолетную, теряющуюся так же быстро, как воспоминание о сне. Но как быть с возрастом между молодым и старым? Что ж, тогда похоть — это цветок, который ждет, чтобы распуститься. Если его подкармливать и поливать, он может расцвести во что-то новое и прекрасное, открывая мир возможностей. Если оставить его вянуть и умирать, он загнивает и оставляет запах застарелого пота и сожалений.
Кем была я? Молодой? Старой? Чем-то средним? Растерянной, я думаю. Как телом, так и разумом. Что ж, растерянность и похоть — обычные спутники жизни. На самом деле в то время я знала только одно: Имико флиртовала с Джамисом, и ревность пронзила меня насквозь. Я хотела, чтобы Джамис так смотрел на меня, так улыбался мне. Даже если все это было притворством.