Джамис остановился так близко от меня, что мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. От него сладко пахло, как от свежесобранных фруктов. Он облизал губы и улыбнулся мне. Я чуть не упала в обморок от нахлынувшего на меня желания. Потом он наклонился, и, черт возьми, я подумала, что он собирается меня поцеловать. Я хотела этого. Я хотела этого так сильно, что поднялась на свои старые сморщенные носки, чтобы встретить его поцелуй. От этого у меня участился пульс, закружилась голова, задрожали ноги, а желудок затрепетал. Или, по крайней мере, я так думала.
Но Джамис не поцеловал меня. Он слегка отклонился в сторону, не обращая внимания на мою молнию. Она затихла перед ним, потрескивание превратилось в дорожки энергии, пробегающие по моей коже. Его лицо коснулось моего, когда он наклонился. Я услышала, как он тихонько ахнул, когда хвост одной из моих молний коснулась его щеки. От удовольствия или от боли, не знаю.
Его губы коснулись моего уха, и он прошептал для меня, и только для меня:
— Я знаю, где твоя дочь. Пойдем со мной.
И я пошла. По непонятной мне причине, без вопросов и колебаний. Мой шторм утих. Я стояла среди самых влиятельных торговцев Иши, и все смотрели на меня. Какое представление я им устроила. Все по сценарию Джамиса. Он играл на мне так же уверенно, как барды на своих инструментах. Эскара Хелсене, Королева-труп, самое страшное чудовище в Ише. Джамис пер Суано приручил ее одним лишь шепотом.
Глава 17
Джамис взял меня за руку, его тонкие пальцы переплелись с моими. Его кожа была прохладной и мягкой. Его большой палец выводил легкие круги на тыльной стороне моей ладони. Я задрожала от его прикосновения. Он вытащил меня из толпы торговцев и повел в дальний конец зала. Мы медленно поднялись по лестнице, и я жила мгновениями, когда он оглядывался через плечо и улыбался. Это было неправильно. Так ужасно неправильно. Это было похоже на предательство. Как будто я подожгла память о Сильве, пусть и давно умершей, своим желанием быть ближе к этому мужчине, желанием, которого я не испытывала после нее. А потом эта мысль была захлестнута волной страстного стремления к Джамису, от которой у меня подкосились колени и перехватило дыхание. Почему я не могла себя контролировать?
Мы оставили шепот позади, слухи уже начали расти. Слухи ненасытны и сладострастны. Они плодятся, как гули, которых никто не сдерживает, и поглощают каждый кусочек воздуха, который могут найти. Я не сомневалась, что к тому времени, как мы добрались до верха лестницы, в зале ходило с полдюжины разных слухов. Размножаясь друг с другом в воздухе и порождая еще больше себе подобных. И это тоже было задумано Джамисом.
Прохладный воздух на открытой крыши башни вернул мне немного здравого смысла. Или, возможно, это было потому, что мы наконец-то были одни. Внизу не было видно ни торговцев, ни слуг. С первым вздохом я почувствовала, что ко мне возвращается рассудок. Я поняла, какой дурой была. Я позволила этим хнычущим торговцам добраться до меня, чуть не убила их, и все потому, что позволила своему страху управлять мной. Затем я собрала всю силу, которую накопила за последние три десятилетия, и с поклоном вручила её Джамису. Я спросила себя, как ему это удалось? Как ему удалось так легко манипулировать мной? Когда в моей голове, наконец, прояснилось, был только один ответ.
— Ты эмпатомант! — Я выплюнула обвинение со всем ядом, на который была способна. Его было не так уж много. Я все еще не могла прийти в себя.
И еще я, казалось, не могла отпустить его руку.
Я услышала шаги на лестнице позади себя и не могла допустить, чтобы кто-нибудь увидел меня в состоянии слабости. Но вдруг мне стало все равно. Меня не волновало ни проявление слабости, ни тот, кто меня увидит, ни что-либо еще, кроме мужчины, сжимавшего мою руку.
Пальцы Джамиса сжали мои, и он повернулся ко мне лицом. Его большой палец продолжал лениво водить по тыльной стороне моей ладони, и, черт возьми, это больше всего отвлекало. Он уставился на меня, искренне улыбаясь, и покачал головой. «Я не Хранитель Источников, Эскара». Я знала, что это правда.
— Зови меня Эска, — сказала я. Я могла бы наорать на себя за это. Я общалась с ним как со старым другом. Но я не хотела формальностей. Мое полное имя всегда было больше похоже на формальный титул. Мои друзья зовут меня Эска. Мои любовники всегда называли меня Эска. Я хотела близости с Джамисом. Я хотела его. Не любить. Не трахаться. Только его. Простое желание. Ничем не связанное, ничем не сдерживаемое желание.