Мы стояли на вершине самой высокой башни форта Вернан, держась за руки. Под нами расстилался Ланфолл. Барды снова заиграли, их музыка смешивалась с разговорами, но все это было приглушено. Глухой, бессмысленный звук доносился из комнаты, которую мы только что покинули. Ночной воздух был прохладным. Сияли звезды. Луны смотрели на нас сверху вниз, Локар доминировал, его синее тело поглощало красную плоть его возлюбленной. И я тонула. Я была очарована присутствием Джамиса, поймана в ловушку его магнетического взгляда, поглощена целиком. Это было чудесно, и я это ненавидела. Я пыталась удержать эту ненависть, но она ускользала из моего сознания, как вода сквозь пальцы.
— Спасибо тебе за это, Эска. — Он взял мою руку в свою, еще раз сжал мои пальцы, затем прижался губами к тыльной стороне ладони, не сводя с меня глаз. — Можешь считать, что твой долг выплачен полностью.
Я не хотела, чтобы мой долг был выплачен. В тот момент мне нужна была причина, любая причина, чтобы оставаться рядом с Джамисом. Я бы сделала что угодно ради еще одной долгой, жалкой, мучительной секунды в его присутствии.
Не позволяй ему управлять тобой. Эта мысль спасла меня. Как деревянная доска для женщины, потерявшейся в море, она дала мне возможность за что-то ухватиться. Это было так похоже на Сссеракиса, моего старого ужаса. Но Сссеракис давно ушел. Была только я, одна в своей голове. Или, по крайней мере, я должна была быть там одна.
— Прекрати, — прорычала я, задыхаясь. — Что бы ты мне ни делал. Прекрати!
— Делал тебе? — Джамис отпустил мою руку и отступил на шаг. Его улыбка сменилась хмурым выражением, которое каким-то образом сделало его только красивее. Одним движением пальцев я могла бы сбросить его с башни, положив конец тому безумию, которое он напустил на меня. Его ручного Хранителя Источников не было рядом, чтобы защитить его, и..... Все обрело смысл. Его гребаного ручного Хранителя Источников.
Я тяжело дышала, размытые потоки эмпатомантии пытались снова заползти в меня, пытались обезоружить меня. Но не более того. «Скажи ему, чтобы прекратил», — прорычала я Джамису.
Джамис встретил мой сверкающий взгляд, и я увидела, как в его глазах появился страх, который тут же исчез. Он посмотрел через мое плечо и кивнул.
Размытые потоки исчезли из моего сознания, как дым, унесенный порывом ветра. Наконец-то я снова смогла ясно мыслить и поняла, что произошло. Что сделал Джамис. Как он манипулировал мной. От ярости все становилось горячим, острым и проклятым, но появились новые размытые потоки, и я знала, что они не имеют ничего общего с эмпатомантом. Это была моя ярость. Это была я сама.
Я медленно повернулась и увидела, что на верхней ступеньке стоит ручной Хранитель Источников Джамиса, нервно наблюдая за мной. Он постукивал пальцами по ноге и медленно спускался вниз. Слишком медленно.
Я уже не раз говорила, что чертовски ненавижу эмпатомантию. Это поистине отвратительная школа магии. Это способность манипулировать человеком, проникая в самую его суть. Раздувать его эмоции, навязывать эмоции эмпатоманта кому-то другому. Это надругательство над сердцем и духом, и я не потерплю этого.
Желание, которое я испытывала к Джамису, было не моим. Оно никогда не было моим. Страх, который я испытала, когда меня окружали эти самодовольные торговцы, тоже был не моим. Все, что я чувствовала с тех пор, как вошла в эту проклятую башню, было преднамеренным. Эмоции, навязанные мне, внедренные в меня. Не мои! Мной управляли, дергали за ниточки, как безвольную марионетку. И у меня не хватило здравого смысла понять, что со мной происходит.
Хранитель Источников сделал еще один шаг вниз, внутрь башни. Недостаточно быстро. Мне это не понравилось. Я выбросила руку и выпустила заряд кинетической энергии, который врезался в Хранителя и отбросил его вниз по ступенькам. Судя по музыкальному грохоту, он скатился на бардов и, возможно, сломал это массивное струнное чудовище. Мне было все равно. С моей точки зрения, это был настоящий акт милосердия, что я не содрала кожу с костей этого человека и не привязала его проклятую душу к обугленному пеплу.
— Извини, Эска, — сказал Джамис. Игривости в его голосе больше не было. Его сменило что-то настороженное, но твердое, как железо. — Если это поможет, ты отлично сыграла свою роль. Я и мечтать не мог о лучшем представлении.