— Я, что, бабушка?
Кенто несколько секунд смотрела на меня, затем снова обратила внимание на бескрайнее небо перед нами. «Нет». Она поплотнее запахнула свое теплое шерстяное пальто. На такой высоте было прохладно, и обе, Кенто и Имико, оделись соответственно. Я полагалась на Источник пиромантии в своем желудке, чтобы не замерзнуть. Пилот-землянин, который в данный момент находился под палубой, пока Кенто вела нас, закутался в столько слоев одежды, что выглядел наполовину аббаном.
— Это была не твоя дочь? — спросила я, не желая ее отпускать. — Она безусловно похожа на тебя.
На этот раз Кенто даже не взглянула на меня. «Моя». Я ждала продолжения, но Кенто ничего не сказала.
— Думаю, это справедливо, — сказала я. Я поняла, что она имела в виду. Кенто не считала меня своей матерью, и поэтому она не считала меня бабушкой своей дочери. Но я была ею. — Как ее зовут?
— Эсем.
— Она красивая.
— Да.
Это было все равно, что черпать соль из океана, но у нас было время. Ничего, кроме времени, на самом деле. Пять дней мы провели взаперти на флаере. Имико уже ушла спать в трюм, так что мы были вдвоем с Кенто.
— Тебя назвали в честь твоей бабушки, — сказала я.
Кенто на мгновение оторвала взгляд от неба, чтобы посмотреть на меня, и что-то промелькнуло на ее лице. Я подумала, что это очень похоже на любопытство. Она довольно быстро подавила его и вернулась к созерцанию горизонта.
— Я могла бы рассказать тебе о ней, — сказала я. — Или о твоем отце. — На самом деле я мало что знала об Изене, и то, что я знала, рисовало его в не очень благоприятном свете, но я подумала, что Кенто заслуживает того, чтобы узнать любую информацию, которую я могу предложить.
— Нет, — ответила Кенто.
Вот так мы и летели до Каратаана. Я пыталась заговорить с Кенто, но она была холодна, как зима. На мои вопросы она отвечала так неопределенно, как только могла, и часто односложно. Она ни о чем меня не спрашивала. Я несколько раз слышала, как она разговаривала с Имико, и они смеялись, обменивались историями, пили вместе. Но как только я поднималась на палубу, Кенто замолкала и каменела.
Я не виню ее за это. Кенто мне ничего не должна. Я бросила ее, когда она была еще маленькой. Кроме того, она была воспитана в семье Ранд и считала Мезулу своей матерью. Без сомнения, мать передала ей свою злость. У меня не было никаких сомнений в том, что Мезула злилась на меня за мое участие в смерти Сильвы и исчезновении Коби.
Я рассказываю тебе все это, чтобы показать, какими болезненными и одинокими были эти пять дней на борту флаера, и как я была чертовски рада, когда Каратаан поднялся из океана под нами.
Глава 22
Учитывая гробовое молчание, с которым моя дочь встречала меня все пять дней на борту этого флаера, я была более чем рада, когда мы приземлились в водах, окружающих Каратаан. Позволь мне сказать тебе: все, что ты слышал об этом городе, не соответствует действительности. Да, это остров у побережья, но чертовски большой остров.
Сам порт представлял собой головокружительную смесь разнообразных народов, отвратительных запахов, непристойных зрелищ и такого количества типов судов, что я не смогла бы их назвать. Я думаю, Хардту понравился бы Каратаан. Он всегда любил корабли. Я насчитала в гавани две дюжины судов разных размеров и форм, но мне также показалось, что каждое здание в этом портовом городе было сделано из лодки: корпус перевернули вверх дном и он стал крышей, а под ним пристроили четыре стены.
Я увидела группу корсаров-пахтов, слонявшихся без дела возле таверны на одной из сторон ближайшей улицы. Они были одеты в черную кожу, похожую на униформу, их мех был просолен. У каждого из них была длинная изогнутая сабля и пара ножей, пристегнутых к темным туникам. На другой стороне улицы, возле совершенно другой таверны, группа пиратов-землян делала вид, что играет в кости. Они были одеты в пеструю одежду кричащих цветов и держали в руках все, что угодно, от ржавых абордажных сабель до деревянных топориков и острых палок. Обе группы, не-слишком-скрываясь, следили друг за другом.
Город тянулся вдоль берега, и улица заканчивалась третьей таверной, стоявшей немного в глубине. Я думала, что Ланфолл — головокружительный лабиринт беспорядочно построенных зданий, но портовый город Каратаан оказался еще хуже. Здания, очевидно, возводились везде, где только могли, независимо от того, находились они посреди улицы или нет. Таким образом, улица поворачивала налево, огибая здание. Когда я присмотрелась, стало совершенно очевидно, что это здание было борделем. В окнах первого этажа были балконы, и мужчины и женщины сидели на этих балконах, демонстрируя свои товары, — это самое вежливое выражение, на какое я способна.