Всякий раз, когда возникал конфликт с армиями Тора, Сирилет была рядом со мной. Я перестала участвовать в сражениях, но руководила нашими войсками. Сирилет наблюдала, слушала и в конце концов начала отдавать собственные приказы. В свои одиннадцать лет она приказывала покрытым шрамами ветеранам, и никто не сомневался в ее правоте. Но она не всегда принимала те решения, которые приняла бы я. Слишком часто мне казалось, что она делала агрессивный выбор там, где существовал более терпеливый и мирный вариант. И всегда мои генералы кланялись сначала Сирилет, а потом мне, сердечно: Как желаешь, Королева-труп. Именно тогда до меня дошло, что я для них не Эскара Хелсене. Я была Королевой-труп. Как странно было осознавать, что я не могу соответствовать собственной легенде.
Я снова попыталась добиться мира. Клянусь тебе, я попыталась. Я отправила тайных гонцов в совет Тора. Я не сказала об этом ни своим ближайшим советникам, ни даже Сирилет. Они вернулись по частям, с запиской, нацарапанной чернилами и зажатой в их отрубленных руках. В ней говорилось: Тебе не удастся одурачить нас во второй раз, Королева-труп.
Очень редко в своей жизни я чувствовала себя такой потерянной и не способной ничем управлять. Я не могла остановить эту ужасную войну, которую сама же и начала. Каждый раз, когда я пыталась, мои люди вставали на пути, или моя репутация оказывалась под угрозой, и вся вина падала на мои плечи. Война, которую я не хотела, была ужасным бременем для меня. На моих плечах висели жизни, которые она стоила обеим сторонам. Жестокий голод, который, казалось, она разожгла среди моих людей. У меня не было никого, к кому я могла бы обратиться. Имико бо́льшую часть времени отсутствовала, управляя своей криминальной империей. Хардт не хотел участвовать в управлении Йенхельмом и не позволял мне говорить об этом в его присутствии. Тамура только хихикнул и сказал: Только дурак набивает свой рюкзак камнями. Из моих самых близких друзей остался только Джозеф. В его светлые дни я не могла заставить себя поделиться с ним своими горестями. Такие дни просветления случались редко, и ему не нужны были мои заботы. Ему хватало собственных.
В конце концов, я полностью покинула поля сражений. Я решила отделиться от них. Я подумала, что, если я удалюсь сама, удалю чертову Королеву-трупов, то, возможно, мой народ сможет найти другой путь. Сирилет заняла мое место, приняв на себя бремя командования без вопросов и жалоб. Лучше бы она этого не делала. Если бы только я была более настойчивой, может быть, менее сдержанной. Я думала, что поступаю правильно, но реальность такова, что я возложила командование армиями Йенхельма во время войны на плечи одиннадцатилетней девочки. И Сирилет, моя чудесная, храбрая, послушная долгу маленькая дочь, выросшая на рассказах о безжалостности своей матери, не проявляла милосердия к своим врагам.
У каждого из нас были свои представления о том, как добыть Слезы Лурсы. Хотя, если подумать, мы никогда не называли их Слезами Локара. Считается, что наша луна-мужчина агрессивна, она безжалостно гоняется по небу за своей своенравной возлюбленной, заключая ее в крепкие объятия. Лурса плачет, Локар в ярости. Не знаю почему. Я, конечно, видела, что мужчины плачут так же часто, как и женщины, Хардт никогда не стеснялся проливать слезы. И я знаю без тени сомнения, что женщины могут впадать в ярость так же, как и мужчины. Я никогда не встречала мужчину, который мог бы сравниться со мной в гневе.
Я предложила самый прямой путь. Мы находим человека, у которого есть камень, и отбираем его у него силой. Я без колебаний называла себя самым могущественным из ныне живущих землян, Хранителей Источников — хотя, признаюсь, я была неправа на этот счет, — и Кенто носила на бедре изогнутый меч. Как я уже говорила, это не то оружие, которое ты носишь, если не умеешь им пользоваться.
У Имико, конечно, был на уме другой метод. Она предложила украсть камень, а не отобрать. К сожалению, она была уже изрядно пьяна и, казалось, больше интересовалась мужчиной за соседним столиком, чем нашим разговором. Я была далека от уверенности, что она достаточно проворна, чтобы совершить это в ее нынешнем состоянии. Я имею в виду кражу камня. Другое дело, что это было довольно легко сделать, независимо от того, насколько ты пьяна, хотя сделать это и сделать это хорошо — две большие разницы. Как только мы закончили наш разговор, она утащила землянина в свою комнату и доказала, что она достаточно проворна для этого. Я беспокоилась о своей младшей сестре. Она всегда была беззаботной, вихрь движений, слов и липких пальцев, но... Теперь в ней было что-то саморазрушительное.