— Но, мам...
— ХВАТИТ! Хватит вам всем на меня набрасываться! Теперь послушайте меня! Итак, я собиралась сказать вам, что...
— А что такое секс до брака? — спросил маленький Бенджамин.
— Мамочка, я не понимаю, почему ты должна ехать в Лондон, — сказала Кристина, начиная плакать.
— О, МАМ! — заорал Бенджамин, стараясь, как обычно, рыдать громче Кристины.
— Кристина, дорогая, именно это я и пыталась все время объяснить вам, но вы же не даете мне слова сказать. — Успокойся, Бенджамин! Так-то лучше. Так вот. Мы со Скоттом до свадьбы должны обсудить множество дел. Кроме того, мы должны побыть вместе, чтобы привыкнуть друг к другу, это не так просто, как вы думаете...
— Так ты собираешься с ним жить! — сказала Саманта с интересом. — Это смело с твоей стороны, мама. Представляю, как мечтает об этом Скотт!
— Ты спятила! — сказал ей Пол с отвращением. — Ты сексуальная маньячка. Это неприлично!
— Ты так бесишься, потому что завидуешь высокому, темноволосому, солидному мужчине, до которого тебе далеко.
— Ничего подобного! — возмутился Пол. — Скотт — просто безнадежный старик. Держу пари, он никогда и не слыхивал о «Роллинг-Стоунз».
— Счастливчик Скотт, — произнес Эрик, вставая на ноги, чтобы убежать.
— Мамочка, мамочка, ну как же мы будем жить без тебя все лето? А вдруг мы умрем? — сказал Бенджамин и, ухватившись за эту мысль, добавил. — Вот тогда ты пожалеешь!
— Не обращай внимания, мама, — сказал Эрик. — Маленький негодник тотчас же забудет о тебе, как только окажется в Бар-Харборе. Дед его так балует, что ему некогда даже будет вспомнить, как тебя зовут.
— Ты большой дурак, — заявил Бенджамин.
— Мам, а как ты собираешься предохраняться?
— Саманта, это не твое дело, но все-таки я скажу тебе: мне скоро тридцать семь лет, и я стараюсь жить по определенным правилам, которые считаю важными и необходимыми для уважающей себя женщины. Мне не всегда это удается, я не святая, но я стараюсь. Ни ты, ни кто другой не имеют права устраивать мне перекрестный допрос по поводу моей личной жизни. И если я живу со Скоттом и предохраняюсь при этом, то делаю это не ради дешевых удовольствий, а для того, чтобы распорядиться жизнью разумно и быть счастливой в замужестве или нет. Ну что, еще будут вопросы, или я уже могу позвонить Скотту и сказать, когда ему прийти к нам сегодня вечером обедать? Я хочу, чтобы он повидал всех вас, так как завтра он уезжает в Лондон.
— Мам, еще только один вопрос о сексе до брака...
— О, Господи, — сказал Эрик. — Впервые в жизни я согласен с Полом. Ну, есть ли что-нибудь на свете более занудливое, чем двенадцатилетняя девчонка в полном расцвете половой зрелости?
— Ну конечно! — ответила Саманта. — Чего можно ожидать от семнадцатилетнего парня, у которого никогда не было девушки, да он и не хочет, чтоб она была, а все свободное время тратит на беседы с пучком травы! Ты к какому типу уродов принадлежишь, а?
— А что такое половая зрелость? — спросил Бенджамин.
— Мамочка, — сказала Кристина, — а сколько раз в день ты будешь нам звонить из Англии?
— Ну, дорогая, разумеется, я буду звонить как можно чаще.
— Я собираюсь полить мои растения.
— По-моему, он занимается с хризантемами любовью, — сказала Саманта Полу. — Понятно? По Фрейду. «Ма» — окончание слова хризантема» и «ма» по-английски то же, что «мам»...
— У тебя что, крыша поехала? С чего бы это Эрику хотеть заниматься любовью с матерью?
— Мамочка, ты обещаешь звонить нам каждый-каждый день?
— Мам, что такое половая зрелость?
— Ну как, поладил Скотт с детьми? — спросил меня отец после того, как Скотт улетел обратно в Лондон.
— Мне кажется, все было хорошо, особенно с Самантой и Кристиной. Возможно, сыграл свою роль его опыт общения с Рози и Лори, когда они были маленькими. Он очень старался понравиться и мальчикам, но Эрик до сих пор так застенчив, а Пол и слова не вымолвит кому-нибудь, кто старше двадцати пяти. Бенджамин был, как обычно, несносен. Он ревновал Скотта к девочкам, с которыми тот был особенно внимателен.
— С Бенджамином всегда мог справляться только Себастьян.
Я промолчала.
— Ты повидаешь Себастьяна в Англии?
— Возможно.
Снова пауза.
— Забавные вещи все-таки случаются, — прервал молчание отец, — никогда не думал, что наступит время, когда я буду задавать тебе подобные вопросы и почти скучать по Себастьяну.
Я снова не ответила. Я была слишком поглощена подсчетом дней, оставшихся до моего отлета из Нью-Йорка, и предвкушением встречи со Скоттом в Лондоне.
Скотт жил в доме на границе между Найтсбриджем и Белгрейвией. Дом был белый, трехэтажный, с цокольным этажом, где размещались шофер и охрана. Столовая и библиотека располагались на первом этаже сбоку от холла, а на втором была прекрасная жилая комната. В ней Скотт устраивал приемы, вечеринки, что при его положении старшего партнера в Лондоне было совершенно необходимо. В Нью-Йорке он жил затворником, с клиентами встречался только в ресторанах, но в Нью-Йорке он был в положении подчиненного моего отца, который, естественно, считал своей обязанностью принимать клиентов дома.