— Не смей трогать мою племянницу, Эва, НЕ СМЕЙ! — грубо требует Алисия. — Я разорву тебя на части, если ты посмеешь что-то с ней сделать.
— Кстати, ей самой тоже не удастся защитить себя. Эта девчонка никуда не сбежит от моих людей. Они все очень крепкие и быстрые ребята. Легко догонят и смогут удержать ту, что весит как пушинка. У твоей любимой Ракель не останется выбора, кроме как пойти с ними и предстать передо мной.
— Повторяю еще раз: если ты, мерзкая стерва, хоть пальцем тронешь мою племянницу, то я заставлю тебя пожалеть об этом, — грубым, низким голосом заявляет Алисия. — Слышишь меня? Ты пожалеешь!
— Это я-то стерва? — Эва громко смеется. — Я бы еще поспорила, кто из нас двоих стерва!
— Не я хочу отомстить за то, что уже давно осталось в прошлом, — уверенно говорит Алисия.
— Послушай, Алисия, хватит уже прикидываться невинной овечкой. Как бы усердно ты ни строила из себя святую религиозную женщину, и сколько бы ни ходила по церквушкам и молилась Богу, это никогда не сделает тебя лучше. Ты никогда не отмоешься от грязи и всегда будешь жалкой грешницей, которая будет до конца своих дней платить за свои делишки.
— Не надо меня пугать! Я уже никого и ничего не боюсь и сделаю все, чтобы заставить тебя заплатить за все и оставить меня и мою девочку в покое.
— А зря не боишься! Ведь я на многое способна.
— Запомни, Эва, я ничего тебе не должна. И я не собираюсь платить за то, что уже давно было решено.
— Это мы еще посмотрим, мразь! — грубо бросает Эва.
— Да, посмотрим…
— Не забывай, дорогая моя, тебе и твоей любимой племяннице очень скоро придет конец.
— Пожалуйста, Эва, давай обо всем забудем и как-нибудь договоримся, — с жалостью во взгляде умоляет Алисия.
— Ты никогда не сможешь договориться со мной о мире и согласии. Даже если захочешь отдать мне все свои статуэтки, украшения и прочее барахло.
— Ради бога, Эва…
— Ну я же говорила, что ты — безмозглая дура, — презренно усмехается Эва. — Неужели тебе надо все повторять по несколько раз, чтобы до тебя наконец-то дошло? Я НИКОГДА не отступлю! И ОТОМЩУ тебе за все, что ты сделала.
— Хотя бы не трогай мою племянницу. Ракель ни в чем не виновата и не должна отвечать за мои грехи.
— Нет уж, пусть ответит!
— Она ничего не знает о том, что я сделала. Я не хочу, чтобы ей было стыдно за меня.
— Ну значит, скоро узнает. А потом твоя любимая девочка умрет. Девочка, которую пресса сейчас усиленно поливает грязью.
— Она ни в чем не виновата!
— Ну а поскольку сейчас все уверены в том, что она — мерзкая проститутка, которая добилась славы через постель и слишком зажралась, то я уверена, что никто не будет горевать по ней. Люди будут даже рады, если эта девчонка сдохнет и перестанет мозолить всем глаза.
— Не смей, Вудхам, НЕ СМЕЙ! — приходит в бешенство Алисия.
— Кричи сколько хочешь, Алисия, — спокойно говорит Эва. — Но ты никак не сможешь спасти эту жалкую девчонку.
— Я разорву тебя, если ты приблизишься к Ракель!
— Будь уверена, ты ответишь за все, что однажды сделала. Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не сдохнешь.
— Со мной делаешь что хочешь, но не смей приближаться к Ракель и подсылать к ней своих амбалов, — угрожает Алисия, крепко сжав свободную руку в кулак.
— Я сама решу, что мне делать.
— Ты не посмеешь ничего сделать моей племяннице. Запомни, гадюка, за свою родственницу я любого порвать любого, кто захочет причинить ей хоть малейший вред.
— Посмотрим, милочка. Хотя я не сомневаюсь в том, что обязательно доберусь до этой маленькой стервы.
— Лучше не зли меня, Эва, — низким, грубым голосом произносит Алисия. — Я могу понять, что ты хочешь мстить мне, но не надо впутывать в это дело мою племянницу. Не надо делать ее жертвой. Невинной жертвой.
— И да, даже если ты хочешь отправить ее обратно в Штаты с мыслью, что там она будет в безопасности, то она все равно не сможет сбежать от меня. Я лично поеду в Америку и найду там эту девчонку, где бы она ни была. Хоть в Нью-Йорке, хоть в Санта-Барбаре.
— Только посмей!
— Ой, ладно, дорогая моя Алисия, некогда мне с тобой возиться, — с легкой улыбкой вздыхает Эва. — Ты можешь делать что хочешь, но я тебя обо всем предупредила. И сказала тебе все, что хотела. Дальше мне уже нет смысла с тобой разговаривать.
— Зато я тебе не все сказала!