— И каков же был ее мотив?
— Тетя сказала, что не хотела убивать того мужчину, а всего лишь защищалась от Гильберта, который пытался ее изнасиловать.
— А как она с ним познакомилась?
— Этого я не знаю. Но она все-таки знала его за некоторое время до его смерти.
— Вот как… — слегка хмурится Александр.
— Я знаю, что она три месяца просидела в тюрьме, прежде чем начался судебный процесс. Тогда суд полностью оправдал ее и снял с нее все обвинения в убийстве. Тетя вышла на свободу и продолжила жить прежней жизнью.
— А Эва Вудхам — его дочь…
— И поэтому она мстит моей тете за то, что та убила его. Даже если суд полностью оправдал ее, эта женщина не готова мириться с этим вот уже шестнадцать лет.
— Вполне возможно…
— Постойте, а вы разве ничего не знайте об этом деле? — слегка хмурится Ракель. — Насколько я знаю, семья Вудхамов очень известна здесь, в Англии. Это убийство вызвало широкий резонанс, и его обсуждали все, кому не лень.
— Подождите-подождите… — Александр о чем-то призадумывается на пару секунд. — Вы говорите, убийство произошло шестнадцать лет назад? В мае тысяча девятьсот девяноста восьмого года?
— Ну да, — слабо пожимает плечами Ракель. — Так было написано в статьях в Интернете.
— Точно! Да-да-да… — Александр призадумывается еще на несколько секунд. — Я знаю об этом это деле! Только что вспомнил, что когда-то давно изучал материалы по нему.
— Правда? — слегка округляет глаза Ракель.
— Когда я только начал работать в полиции, то мне довелось немного разузнать об этом деле. Насколько я помню, по нему проходила молодая женщина лет тридцати по имени Алисия Томпсон. Тогда ее действительно арестовали на три месяца, а спустя еще пару после всех судебных тяжб ее признали невиновной. Суд постановил, что она убила Гильберта только потому, что защищалась от его домогательств.
Глава 40
— Да-да, я знаю, — слабо кивает Ракель. — Насколько я помню, семья Вудхамов была в ярости, когда суд вынес приговор, и даже пытались обжаловать его.
— Это так. Говорят, эти люди едва не прибили ту женщину. По-моему, та Эва набросилась на нее с кулаками и впала в истерику.
— Было дело.
— К тому же, прямо из здания суда Алисию даже увезли в больницу.
— Правда?
— Да. Она вроде бы потеряла сознание после оглашения приговора. Кто-то срочно вызвал скорую помощь, и врачи госпитализировали ее из-за критического состояния.
— А это я не знала… — с грустью во взгляде признается Ракель.
— Говорят, ее привозили на каждое заседание едва ли не больную. Она была очень худой, бледной и часто болела.
— Да уж… Проведенное в тюрьме время далось ей очень тяжело…
— Я так понимаю, ваша тетя ничего не рассказывала вам об этой истории?
— Нет, ни единого слова. Она даже никогда не намекала на то, что в молодости совершила убийство. Я узнала об этом лишь из статей в Интернете.
— А кто-то еще знает об этом?
— Нет, не знает. Думаю, тетя страшно боялась об этом говорить, потому что была уверена, что ее начнут осуждать. Что люди отвернутся от нее, если узнают, что она убила человека.
— А вы давно знайте об этом?
— Да нет… — слабо пожимает плечами Ракель. — Узнала где-то пару дней назад… А до этого не могла избавиться от мысли, что тетю и Эву связывает еще какая-то тайна.
— То есть, вы знали только о предложении продать экспонат?
— Да… — Ракель тяжело вздыхает, рассматривая свои руки. — Я с самого начала догадывалась, что она рассказала мне не всю историю, а только лишь ее часть… Но не думала, что правда окажется такой ужасной. Не думала, что моя тетя убила человека.
— Понимаю… — задумчиво произносит Александр.
— Я всегда считала, что эта женщина и мухи не обидит… К тому же, она глубоко верующая: регулярно ходит в церковь, каждый день молится, соблюдает все посты, отмечает церковные праздники… Она прекрасно знала, что убийство — это тяжкий грех, за который Бог жестоко наказывает.
— Наверное потому, что она не хотела убивать, Бог и посчитал, что эта женщина и так много настрадалась. И помог ей избежать тюрьмы.
— Думаю, вы правы. Тем более, что покойный Гильберт пытался изнасиловать ее. А оказавшись в такой ужасной ситуации, ты забываешь обо всем на свете. Сделаешь все для того, чтобы спастись и сбежать от того, кто пытается насильно раздеть тебя.