— Только все это напрасно, потому что ее карьера была разрушена ко всем чертям. Эту звездочку больше не хотят приглашать сниматься в одном нижнем белье и вышагивать по подиуму на высоченных каблуках.
— Тебе никогда это не понять, — грубо бросает Алисия, уставив свой холодный, полный презрения взгляд на Эву. — Потому что ты получила все без долгой и упорной работы. Когда-то давно твой любимый папочка поднялся с колен и обеспечил тебя всем необходимым. А вот Ракель приходилось добиваться всего самой. У нее не было никаких связей, и она добивалась всего сама. С помощью своего менеджера. С помощью поддержки семьи и близких друзей.
— Хорошо, думай что хочешь, — машет рукой Эва. — Спорить с тобой бесполезно. Но я останусь при своем мнении и буду уверена в том, что эта девчонка легла в постель к какому-то влиятельному мужику и поэтому так легко и быстро стала звездой. Даже аноним очень много говорил об этом в своих интервью.
— Журналисты и репортеры — те еще профессионалы в сочинении ложных историй, которые иногда могут сойти за правду. И мне очень жаль, что люди верят этим обманщикам и обвиняют невинных в том, чего те не делали. Очень жаль.
— Защищай свою любимую Ракель, защищай. Я все прекрасно понимаю. Но помни, что люди знают все намного лучше и видят то, что не видят некоторые. То, чего они не хотят видеть…
— Рано или поздно все прозреют и поймут, что их водили за нос. Тот человек не сможет вечно всем врать и думать, что это сойдет ему с рук.
— Все еще веришь в сказки? Уже давно не молодая девочка, а уверена в том, что добро побеждает зло?
— Ничто не длится вечно, милочка. Ничто не остается прежним. У всего есть конец. Просто когда-то он наступает рано, а когда-то поздно.
— Ну хорошо-хорошо, не будем спорить, — приподнимает руки перед собой Эва. — Не будем это обсуждать! Да и не охота мне, если честно. Ведь мне надо думать о том, как осуществить свою месть и покончить с тобой и твоей племянницей.
— Ой, хоть бы все твои планы рухнули к чертовой матери! — желает Алисия. — Чтобы ты на долгие годы села в тюрьму и ответила за все свои грешки.
— Успокойся, дорогуша, полиция никогда не доберется до меня, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Эва. — Никто не посмеет тронуть дочь всеми уважаемого Гильберта Вудхама.
— Сейчас про него уже никто и знать не знает.
— Неправда! Моего папу до сих пор все очень любят и ценят.
— Да что ты говоришь!
— Так что даже если твоя любимая Ракель все-таки захочет написать заявление, то ее в миг развернут после того, как узнают, что она обвиняет во всем меня.
— Уже давно выросло новое поколение, которому плевать, кто ты такая. Которое и знать не знает о тебе и твоем папаше.
— Если кто-то из полиции посмеет пойти против моей семьи, то я заставлю их хорошенько запомнить некоторые вещи. Быстро заткну им рот и сделаю все, чтобы они даже не смели смотреть в мою сторону.
— Ты слишком самоуверенна в себе. И не надо все время полагаться на свою фамилию. Потому что однажды она тебе не поможет.
— Пока что она подвела лишь однажды, когда та проклятая судья признала тебя невиновной в убийстве моего отца.
— Вот видишь! После смерти Гильберта многие люди перестали преклоняться перед тобой и бояться гнева этого мужчины.
— Я уже дала Ракель понять, что если она посмеет обратиться за помощью в полицию, то тебе придет конец. Да, ты и так скоро сдохнешь. Но тем не менее…
— Она все равно что-нибудь придумает, чтобы спасти меня. Моя девочка не позволит тебе расквитаться со мной.
— Даже если эта девчонка ослушается и все-таки напишет заявление, то я все равно не сдамся полиции. Они получат только мой труп.
— Ты делаешь себе только хуже.
— Если полиция захочет поймать меня, то пусть они убивают меня. Правда, я сомневаюсь, что они сделают это. Потому что во-первых, я принадлежу известной семье Вудхамов. А во-вторых, полицейские ловят преступников, а не убивают их.
— Пожалуйста, Эва, одумайся… — с жалостью во взгляде умоляет Алисия и тихо шмыгает носом. — Зачем тебе все это? Зачем ты портишь себе жизнь?
— Я вовсе не порчу ее. А вот ты испортила свою уже много лет назад.
— Ради бога, давай забудем обо всем, что было, и будем жить своей жизнью. Я не побеспокою тебя, а ты не потревожишь меня.
— Пф, ты дура что ли? — громко ухмыляется Эва, расставив руки в бока. — Думаешь, я — идиотка, которая может так легко отказаться от того, о чем так долго мечтала? К чему готовилась целых шестнадцать лет.