— Ах ты гадина! — возмущается Эва. — Смеешь нападать со спины на саму ЭВУ ВУДХАМ!
— Пора уже признать свою вину и ответить за свои поступки, — уверенно заявляет Ракель.
— Ничего, стерва, тебе недолго осталось сопротивляться. — Эва со всей силы бьет Ракель по лицу. — Недолго осталось ныть и умолять о пощаде.
— Когда вы уже поймете, что вам некуда деться? — недоумевает Ракель, отбиваясь от нападок Эвы настолько яростно, насколько она может. — Когда наконец-то сдадитесь полиции и ответите за все то, что сделали? За то, что обманывала честных людей… И за то, что вредила моей тете!
— НИКОГДА! — Эва снова залупляет Ракель пощечину, после которой та с громким визгом заваливается на песок. — Эва Вудхам никогда не сдастся полиции! Никогда не будет сожалеть о том, что сделала с этой старой гадюкой, которая лишила меня самого дорогого мне человека на свете.
— Мисс Вудхам, у вас нет другого выбора, — спокойно говорит еще один из полицейских. — Или вы отпускайте эту девушку и сдаетесь добровольно, или мы будем вынуждены выстрелить в вас.
— СТРЕЛЯЙТЕ СКОЛЬКО ХОТИТЕ! ЖИВОЙ Я ВАМ НЕ СДАМСЯ! — Эва больно хватает сидящую на земле Ракель за волосы и приставляет пистолет к ее виску, который одновременно с этим подбирает с песка. — Хотите вы этого или нет, но этой девчонке и ее тетке все равно придет конец. Я грохну ее прямо на ваших глазах. И мне НИКТО не сможет помешать!
— Даем вам последний шанс сдаться, — сдержанно говорит Александр. — Отпускайте девушку, кладите оружие на землю и поднимайте руки вверх. А иначе мы перестанем проявлять жалость и откроем огонь.
— Ха, ну вы и наивный человек, инспектор, или какое там у вас звание! — презрительно ухмыляется Эва и резко поднимается на ноги. — Это жизнь, господин полицейский. А в жизни добро никогда не побеждает зло. Побеждает самый сильный, самый умный и самый хитрый.
— Мисс Вудхам… — пытается взять слово один из полицейских.
— Кстати, а мне вот стало интересно… — Эва грубо берет Ракель за волосы, вынудив ее встать с песка, и начинает угрожать пистолетом ей и всем полицейским. — Почему это я так долго со всеми вами вожусь? Почему потратила на вас всех уже так много времени? Я же пришла сюда, чтобы убить. Отомстить за смерть моего любимого папочки. А здесь есть все, кто мне нужен: эта девчонка и ее тетка.
Эва плотно приставляет пистолет к виску Ракель.
— Ну а раз так, то ничто не помешает мне покончить с этими двумя стервами, — уверенно добавляет Эва.
— Не делайте этого, Эва… — тихим дрожащим голосом умоляет Ракель и тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Не надо…
— Что ты там бормочешь, стерва? — Эва с еще большей злостью смотрит на горько плачущую Ракель. — Молишься о спасении? Так напрасно, дорогуша! Тебя уже никто не спасет!
— Эва… — дрожащим голосом произносит Ракель.
— Когда я прибью тебя, то следующей будет твоя любимая тетка.
— НЕТ!
— Очень скоро убийца моего папы получит по заслугам и получит то наказание, которое должна была получить еще шестнадцать лет назад.
— Вы не посмейте убить мою тетю! — со злостью во взгляде шипит Ракель, довольно тяжело дыша от усталости, страха и злости одновременно. — Клянусь, я сама прикончу вас, если вы причините ей хоть малейший вред. И мне плевать, что со мной потом сделают! Я любого порву, если кто-то хочет навредить моим близким.
— Сомневаюсь, что ты сможешь что-то сделать, — уверенно говорит Эва. — К сожалению… А может, к счастью… Ты не успеешь повторить судьбу своей тетки, которая уже побывала в тюрьме, но сумела избежать наказания из-за того, что опять дала кому-то их тех людей, кто должен был посадить ее за решетку.
— Эва Вудхам, я спрашиваю вас в последний раз: вы будете сдаваться полиции или нет? — уверенно, громко спрашивает Александр.
— Мне плевать, что там говорит этот полицейский, — игнорирует эти слова Эва, обращаясь к Ракель, на которую она смотрит своим леденящим душу взглядом. — Мне никто не помешает сделать то, что я хочу.
— Ради бога, Эва… — с жалостью во взгляде произносит Ракель.
— И для начала я хочу убить тебя, мерзкая девчонка.
— Нет…
— И сделаю это прямо сейчас, не обращая внимания на всю эту стайку жалких полицейских.
— Эва, пожалуйста… — жалостливо произносит Ракель.