— Ведьма, ты все, твою мать, испортила! — громко возмущается Терренс.
— Я испортила? — удивляется Ракель, резко развернувшись к Терренсу и указав на себя пальцами.
— Ты сорвала съемки! Если их сейчас остановят, то это будет твоя вина.
— Моя? А может быть, твоя?
— Я делал все, что от меня требовалось!
— Я тоже! Но ты все испортил к чертовой матери.
— Неужели было так трудно делать все, что тебе говорили?
— Не надо винить меня! Ты сам во всем виноват! Если фотосессия закончится раньше, то это будет уже твоя вина!
— Не дерзи мне, Кэмерон.
— Я еще не начинала!
— Ты специально это сделала? Специально захотела позлить меня?
— Нет, это ты решил позлить меня! Прекрасно знаешь, что я тебя терпеть не могу, и решил еще больше помотать мне нервы.
— Я пришел к тебе с миром и пытался нормально с тобой разговаривать, — грубо напоминает Терренс. — Но ты, мразь, продолжила строить из себя гордую принцессу и ходить с задранным носом.
— Кто бы говорил, с задранными носом! — ехидно усмехается Ракель. — Привык, что все пляшут перед тобой на задних лапках, и думаешь, что так будет всегда.
— Предупреждаю, Кэмерон, если ты во второй раз не исправишься и нормально не отработаешь эту фотосессию, тебе придется сильно пожалеть об этом.
— Не надо обвинять во всем меня. Вообще-то, это ты все запорол!
— Я прекрасно делал свое дело!
— Да что ты говоришь!
— Какой же ты профессионал, если не могла засунуть свою гордость куда подальше и нормально отработать фотосессию.
— А какой из тебя профессионал, раз ты воспринимаешь эту работу как очередную возможность везде облапать меня!
— Я делал то, что от меня требовалось.
— А, то есть, тебе сказали лапать меня за задницу и грудь?
— Я не лапал тебя за задницу и грудь! Я всего лишь приобнимал тебя за талию!
— И ты лез целоваться!
— Всего лишь пару раз за ушком!
— И это просто фотосессия. Что было бы, если бы мы были вынуждены сниматься в кино? Сниматься в какой-нибудь постельной сцене! Ты бы захотел заняться сексом по-настоящему?
— Не упустил бы возможность укротить тебя и показать все, на что я способен, — хитро улыбается Терренс.
— Чтобы я еще раз когда-либо в жизни работала с тобой… Ни за что на свете! Хоть пусть мне миллиард долларов предложат! Все равно не соглашусь!
— Ну знаешь, я и сам жалею, что согласился работать с тобой и не потребовал найти для меня другую партнершу.
— Да, ту, что была бы рада, что ее лапает какой-то самовлюбленный извращенец.
— Да ты, черт возьми, радоваться должна, что на тебя обратил внимание такой мужчина, как я. Что сам Терренс МакКлайф переступает через себя и бегает за тобой как собачка.
— А тебя никто не заставляет бегать!
— Любая бы умерла за счастье даже просто постоять со мной. А ты чего-то тут выпендриваешься.
— Хватит строить из себя короля, МакКлайф, — сухо требует Ракель. — Кто ты такой, чтобы так себя вести? Чтобы кто-то радовался общению с тобой!
— Я — актер!
— Да тебя никто и знать не знает!
— Если ты не знаешь меня, это не значит, что другие не знают.
— А вот ты обязан быть счастлив даже просто стоять с такой известной личностью, как я, Ракель Кэмерон. — Ракель гордо приподнимает голову. — Я — звезда! Звезда, которую все обожают. У меня миллионы поклонников по всему миру. Девочки берут с меня пример, а парни мечтают завоевать мое сердце.
— Ничего, скоро твоя звездочка потухнет, — уверенно заявляет Терренс.
— Нет, МакКлайф, она не потухнет. Я много лет работала, чтобы мое имя стало известным, и теперь меня знают во всем мире.
— Однажды наступит день, когда твоя карьера будет разрушена к чертовой матери, — уверенно заявляет Терренс. — Когда тебе будет стыдно посмотреть в глаза своим близким и всем своим поклонникам. Которые будут страшно разочарованы в тебе.
— Не надо мне угрожать. Ты ничего мне не сделаешь.
— Если доведешь меня — я на многое могу пойти. Одно мое слово — и тебе, звездочка, придется искать себе другую работу.
— Никто не станет слушать какого-то жалкого актеришку, который так и не заработал себе громкое имя.
— А это мы еще посмотрим, — ехидно усмехается Терренс. — Однажды ты очень сильно удивишься, если тебя перестанут приглашать на съемки и показы. Но увы, ты уже ничего не сможешь сделать.
— Надеешься заставить меня встать перед тобой на колени с помощью шантажа и запугивания?
— На колени ты встанешь и без этого. Когда однажды все-таки согласишься стать моей и как следуешь удовлетворить меня.