Краска сошла с лица наставницы. Она выглядела расстроенной и потрясенной. Рокси тоже чувствовала себя расстроенной и потрясенной, потому что Каллиопа прежде никогда не теряла самообладания. Никогда.
– Ты... – голос Каллиопы дрогнул. Она поджала губы и сделала медленный вдох через нос. Рокси явно видела, как наставница собирает мысли в кучу, заметила едва различимые изменения в осанке и позе. – Ты столкнулась с чем-то большим, чем наложницы Ксафана. Что произошло?
– Кулак жнеца проник в мою грудь... – как только слова сорвались с губ, Рокси поняла, что совершила ошибку. Она решила использовать маленькую шутку, чтобы разрядить обстановку, но Каллиопа не засмеялась.
– Я в порядке.
Рокси видела, что Каллиопа совсем не успокоилась.
Затем наставница взяла себя в руки или по крайне мере сделала вид. Казалось, маска вернулась на место, отличная выгравированная версия Каллиопы, поверхностная, без глубины.
« Черт! Черт!»
Не говоря ни слова, Каллиопа повернулась и направилась на кухню.
Последовав за ней, Рокси неожиданно замерла, обернулась и дважды проверила закрытую дверь. Волосы на затылке встали дыбом. Там что-то есть. Или здесь.
– Что такое? – спросила Каллиопа, когда Рокси прислонилась бедром к кафельной стойке.
– Ты завела кого-то необычного?
Каллиопа задумалась.
– Нет.
– Тогда ничего, – ответила Рокси. Раз Каллиопа ничего не чувствует, в этом нет смысла. Она лучше Рокси настроена на малейшие изменения молекулярных колебаний.
Повернувшись к столу, Рокси подняла крышку банки для печенья и заглянула внутрь. Пусто. Черт.Как правило, она наполовину заполнена домашним печеньем с корицей.
«Я проголодалась».
Мысленно пожав плечами, Рокси направилась к холодильнику, распахнула дверцу и обмякла от разочарования.
– День закупок завтра, – заметила Каллиопа, налив чайник и поставив его на плиту. Голос у наставницы оставался напряженным, и Рокси поняла, что вопрос насчет шрама на ее груди еще не закрыт. Можно поесть, пока Каллиопа решит, что именно хочет узнать.
Не тронув остатки бифштекса, Рокси потянулась за коробкой йогурта, достала пластиковый контейнер и сняла крышку. Холодный рис, турецкий горошек и… сушеная клюква? Странно. Рокси наклонилась и понюхала. Бальзамический уксус. Фета[53]. Пожав плечами, Рокси достала вилку из ящика стола и наколола сыр.
И вновь это странное ощущение, не совсем чувство, что за тобой следят, но нечто похожее. Предупреждение.
Она отложила вилку и выпрямилась.
– Каллиопа, – сказала она. – Ты что-то чувствуешь?
Наставница тут же насторожилась: черты лица вытянулись, брови сошлись над хмурым взглядом.
– Я ничего не чувствую, но это не значит что ничего нет. Что чувствуешь ты?
– Холод. Не температура, а как эмоция. Внутри. Я...
Она осеклась. Каллиопа исчезла. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, чуть ли не быстрей, чем Рокси могла видеть.
« Проклятье!»
Рокси не знала, что Каллиопа могла так передвигаться.
И тут она ощутила его .
«Даган! Не знаю как, но он здесь».
Внутри все сжалось.
«Мать твою!»
Она бросилась в прихожую. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось. Рокси завернула за угол и замерла.
Покачала головой, подняв руку ладонью вперед, будто слабый жест мог предотвратить катастрофу.
Прямо посреди комнаты стояли Каллиопа и Даган, замершие в смертельной, неподвижной сцене. Даг был одет только в выцветшие джинсы, ноги и торс голые, волосы распущенные и спутанные, словно он вскочил с кровати и остановился, только чтобы натянуть единственный предмет одежды.
Каллиопа сжимала пальцы на горле Дагана. Зеленые глаза сверкали от ненависти и ярости, губы изогнулись в диком оскале, а пальцы побелели от силы, с которой она давила. Грудь вздымалась в резком быстром ритме, сердце грохотало в тишине. В руке она сжимала нож с костяной рукояткой, вдавливая его в кожу у сердца Дагана. Струйка крови медленно сочилась вдоль выпуклости мышц, прокладывая дорожку к животу.
В течение десяти лет Рокси никогда не видела, чтобы наставница теряла хладнокровие. Она редко показывала столько эмоций. Но сейчас это были не просто эмоции, а всепоглощающая ненависть.
И Даган возвращал агрессию око за око. Его пальцы впивались в горло Каллиопы. Другая рука отведана, пальцы растопырены, словно он собирался пробить ребра, мышцы и вырвать сердце.