Тогда он отпустил волосы, но не талию, удерживая так, что носочки едва касались земли. Тяжело дыша, девушка висела, пытаясь предугадать его следующее движение. Послышался щелчок и через миллисекунду свет затопил пространство. Даган включил верхнею люстру, которую ей доставили из Италии.
Когда он опустил ее на ноги и резко повернул, чтобы встретиться лицом к лицу, инстинкт внутри нее кричал, призывая драться и рвать его когтями.
И в течение бесконечно-замораживающей секунды они смотрели друг на друга. Рокси прочла вспышку стали в его взгляде.
Она видела эти глаза тысячи раз в своих снах. Ртутно-серые. Одновременно светлые и затуманенные. В обрамлении темно-коричневых ресниц. Холодные, как высокогорное озеро, или бесконечная ледяная пропасть.
На краткое мгновение его взгляд потеплел, когда Даган скользнул по ее чертам, носу, подбородку, вниз к кончикам пальцев на ногах. Эта теплота проникла в нее, вскрыв большую коробку замешательства.
Рокси оттолкнула его, ожидая своего шанса. Ей необходимо сбежать от него, но нет смысла тратить энергию. Она проигрывала в грубой силе.
Хитрость лучше гнева.
Поэтому она перестала сопротивляться, Даган переместил захват с талии на запястья. Подавив желание извиваться и вырываться с его рук, девушка заставила себя замереть, просчитывая шансы. Он понятия не имел, что она может сделать коленями.
Но то, как сузились его глаза, предупреждало, что мужчина не доверял молчаливому согласию.
― Понимаю, ты тип предпочитающий темноту, ― пробормотала она, склонив голову к люстре.
― Правильно поняла. Темнота работает на меня. В отличие от тебя, ― он выстрелил в нее непонятным взглядом,― я пытаюсь проявлять любезность. Я полагал, ты представительница тех, кто предпочитает свет.
― Толкать меня к стене и дергать за волосы – любезность? ― Она не хотела, чтобы он стал нелюбезным. ― Ты убиваешь меня своей добротой.
Он переместил вес и поморщился.
― Ты нанесла мне удар.
Дерьмовый Шерлок. Она пожала плечами.
― Ты схватил меня.
Одна сторона его губ дернулась с едва заметным намеком на улыбку.
― Я не подвергаю сомнению правильность действия, просто скорее удивлен, что тебе это удалось.
Это правда.
Ее губы дрогнули, прежде чем Рокси подавила даже намек на юмор. Ее не должно волновать, что парень-жнец, кажется, немного уважал работу, которую она проделывала своим ножом, несмотря на то, что порезала она его самого.
― Это ― подарок.
Улыбка стала шире, пока её не осенила вспышка воспоминания его белозубой улыбки. С колотящимся сердцем Рокси смотрела, опешив. Мужчина выглядел в точности так, как она помнила. Точно так же, как в ее снах.
«М-м-м, он хорош. Красивое оружие, отточенное, гладкое, смертоносное. И оно ей нравилось. Черт».
― Беги, а я тебя поймаю. ― Он ослабил хватку настолько, чтобы Рокси смогла вырваться и стала потирать одно за другим запястье. ― Заставь меня гнаться за тобой, и я буду ― он понизил голос до угрожающего шепота, ― недоволен.
«Не сомневаюсь».
Нагнувшись, он вытащил нож из бедра. Брызнул небольшой фонтан крови. Даган раздраженно застонал, разорвал свою футболку по шву, затем разорвал эту часть еще наполовину. Одну часть сложил со скрупулезной тщательностью и сильно нажал на рану. Через несколько секунд, использовал второй кусок, чтобы завязать первый. Однако настороженным взглядом он продолжал следить за ней.
Рокси думала о фиксации болтами...
― Даже не думай об этом.
― Я нет. ― Больше нет.
Даган вытер нож о джинсы. Под его самодельным бинтом кровоточила трехдюймовая рана, повязка окрасилась темной кровью. Ее запах...
Рокси замерла, справляясь с природой. Инстинкт кричал наклониться, разорвать джинсы и дотронуться ртом до кожи, ухватиться за него, как пиявка и пить, пить, пить, как паразит, коим она являлась. Сила потребности потрясала. Волнующе. Раньше это ее не задевало так сильно.
Это потому, что его кровь сверхъестественна? Или потому, что именно его вина в том, что она вообще испытывала подобную потребность? Одиннадцать лет назад Даган пробудил семена твари, которой Рокси стала. Он закончил ее прежнюю жизнь и дал новую, оставив на извилистой тропинке, по которой она пришла к этому моменту.
И ушел.
Думал ли он потом об этом? Дал ли ей изменить решение?
Нет. Он оставил ее проходить весь путь самостоятельно. Споткнуться, упасть, почти сдаться. Ненавидеть и проклинать его.
Бояться.
Видеть во сне, жаждать, рисовать себе, что он спас ей жизнь, жить, словно в аттракционе. Что еще хуже: ночью она просыпалась, мечась и покрываясь потом, но не от ужаса, а потому что он снился ей.