Тишина за столом была невыносимой. Стук часов на стене, мерное потрескивание свечей в массивных канделябрах, тихий плеск вина в бокале, когда Грегори покачал его в руке — всё казалось оглушительно громким на фоне напряжённого молчания.
Эдгар не ответил. Его лицо застыло, но под его кожей бурлила ярость. Он знал, что если откроет рот, то либо скажет что-то, что ещё больше разозлит Грегори, либо начнёт задыхаться от ненависти. Он не собирался давать отцу это удовольствие.
Резко отодвинув стул, он встал.
— Приятного вечера, — бросил он, а затем вышел, не взглянув ни на кого.
Грегори же остался совершенно невозмутимым. Он откинулся на спинку стула и смерил Розу взглядом.
— Ну, теперь, когда дети покинули стол, — его голос был мягок, почти ленив, — мы можем поговорить серьёзно.
Роза подняла на него внимательный взгляд, без страха, без смущения.
— Именно ради этого я и пришла, Грегори.
Её голос был ровным, безупречно выверенным. Она была женщиной, которая всю жизнь провела среди хищников, и потому знала — дрожать не имело смысла.
Грегори усмехнулся.
— Вот это уже другой разговор.
---
Эдгар поднимался по широким мраморным ступеням, держа руки в карманах брюк. Особняк Харрингтонов всегда поражал гостей своей роскошью, но для него самого он давно стал золотой клеткой. Величественные люстры, картины в массивных рамах, безупречно вычищенные полы — все это было не домом, а выставочным залом, в котором он вынужден был жить по правилам Грегори Харрингтона.
В полутьме коридора, словно тень, скользнула служанка Мэнди. Молодая женщина с аккуратной прической и безупречной осанкой, она окинула Эдгара взглядом, в котором читалась профессиональная безразличность, смешанное с тонким любопытством. Ее серые глаза чуть сузились, будто она сканировала его эмоции.
— Эдгар, — ровным голосом произнесла она, склоняя голову в легком поклоне.
— Мэнди, — он безралично бросил в ответ, изучая ее взглядом.
Служанка была умна, чертовски умна. Он всегда это чувствовал. Она знала, когда лучше молчать, когда отвести взгляд, когда сделать вид, что ничего не слышала. Грегори ценил ее за это. Но Эдгар? Ему было плевать. Он все равно видел в ее взгляде скрытое осуждение.
«Как же смешно», — усмехнулся он про себя. — «Служанка смотрит на меня так, будто я кусок грязи на ковре».
Не удостоив ее больше ни словом, он двинулся дальше, в глубину коридора, к своим покоям.
---
Его комната была темной, просторной и почти стерильной. Единственное окно выходило на сад, утопающий в тенях.
Эдгар прошелся к бару, налил себе виски и одним глотком осушил.
Он хмыкнул, поставив стакан на стол.
«Да кому вообще это нужно?»
Эдгар опустился в кресло, закинув ногу на ногу. В его голове крутились обрывки вечера, голос Грегори, ледяной взгляд Розы, выражение лица Эмилии — будто она существовала где-то между миром живых и мертвых.
— Сплошная слабость, — процедил он сквозь зубы, перебирая мысли.
Но откуда-то из глубины сознания пробрался другой голос. Голос, который он давно игнорировал.
«Ты сам был таким же, пока не убил в себе все, что делало тебя живым».
Эдгар фыркнул и откинул голову назад, вглядываясь в потолок.
---
Тишина комнаты давила. Только приглушенный шум с нижних этажей напоминал, что в этом доме есть жизнь. Но она казалась далекой, не его.
Эдгар сидел в кресле, лениво крутя в пальцах пустой стакан. Виски жгло горло, но не приносило желанного облегчения. Он смотрел в окно, на темные очертания сада, на тени деревьев, раскачивающихся под порывами ветра. В детстве он любил этот вид. Тогда ему казалось, что за окнами — свобода.
Теперь же он понимал, что за этими окнами такая же клетка, как и внутри.
Он не был глуп. Он прекрасно знал, почему Грегори выбрал Эмилию. Этот брак был не про любовь, не про чувства. Это была сделка.
И все бы ничего, если бы не эта чертова печаль в глазах Эмилии.
Эдгар стиснул зубы.
Она его раздражала. Её лицо, её голос, её манеры. Эта бесконечная тоска, этот вечный взгляд потерянного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.
"Ты что, правда думала, что твой отец бессмертен?"
Он зло усмехнулся, швыряя стакан в стену. Хруст стекла наполнил комнату.
"Ты хотя бы представляешь, сколько раз мне говорили, что я недостаточно хорош?"
Что он был плохим сыном. Плохим наследником.
Что Грегори стыдится его.
Что он никогда не будет таким, каким должен быть настоящий Харрингтон.
И вот теперь он должен жениться на девочке, которая даже не хочет бороться за свою жизнь? Которая просто сдалась и теперь плывет по течению, надеясь, что кто-то вытащит её из этой тьмы?