— Где они? его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась смертоносная сталь.
Перед ним стоял человек в строгом костюме один из его советников.
— Они выследили Грегори Харрингтона. Очевидно, пытаются докопаться до нас.
Энцо прикрыл глаза, вдыхая терпкий запах дыма и вина.
— Тогда пусть докопаются.
---
Город дышал в полную грудь — пыльный, серый, шумный, с гудками машин и криками уличных торговцев. Форт Грей никогда не знал тишины, но это была его особая симфония — загазованная, вороватая, пронзительная. Люди спешили, машины плевались выхлопами, в переулках мелькали тени.
Рэйф несся на раздолбанном велосипеде, лавируя между прохожими и автомобильными кортежами богатеев, которые лениво катились по брусчатке элитного района. Под его курткой шевелился рыжий пушистый комок, раз в несколько секунд выпуская коготки и мяукая.
— Чувствую себя беременным, — проворчал Рэйф, держась за руль одной рукой, а другой придерживая свою живую ношу. — Если ты сейчас снова впьешься когтями мне в бок, мы разойдемся как в море корабли, понял, засранец?
Котик пискнул, явно не принимая ультиматум всерьез.
— Вот и я так думаю, — хмыкнул Рэйф, резко заворачивая в переулок, чтобы срезать путь.
Он остановился у светофора, отдышался, поглядел на город. Его жизнь превратилась в странную череду случайных событий. Недавно он был кем-то, пусть даже этим кем-то был неудачник и мелкий уличный пройдоха. Теперь он — доставщик еды за жалкие пять грейлингов в день. Ему бы порыдать о своей судьбе, но, честно говоря, ему было слишком лень.
Кот тихо фыркнул, заерзал.
— Да, несомненно, — кивнул Рэйф, будто они обсуждали философию жизни. — Но, малыш, пока нам не свалится на голову чемодан денег, придется выживать.
Загорелся зеленый. Он резко дал по педалям, влетая в очередную улицу, где лавки источали запахи выпечки, кофе и жареного мяса. На него кто-то шикнул, едва не столкнувшись, но Рэйф лишь беззаботно махнул рукой:
— Простите, я всего лишь бездомный курьер! Мне позволено нарушать законы физики!
Кот одобрительно мяукнул.
— О, ты уже понимаешь концепцию социального беспредела? Хороший мальчик! В следующий раз научу тебя выпрашивать еду, делая несчастную мордочку. Это наше выживание, дружок.
Форт Грей не прощал слабых. Но Рэйф, как оказалось, умел держаться на плаву. И даже смеяться, когда жизнь плевала ему в лицо.
---
Рэйф остановил свою изрядно побитую жизнью фигуру перед массивными деревянными дверями старой церкви. Это здание было словно выброшено из прошлого, зажатое между современными, холодными зданиями, которые смотрели на него с презрением, как волки на израненного старого пса.
Здесь не было роскоши, не было тех ярких витражей.
Только потрескавшийся камень, сырость, да тяжелый запах горелого воска, проскальзывающий сквозь узкие щели в дверях.
Религия в Форт Грее была как пережиток, как нечто, во что больше не верили, но что терпели — как бедного родственника, который просит у двери кусок хлеба. Здесь, среди преступных семей, лжи и грязи, вера стала лишь пустым эхом прошлого.
Рэйф постучал.
Глухой звук разнесся по ночной улице, тонущей в желтом свете уличных фонарей. Он переступил с ноги на ногу, держа в руках потрепанную коробку с овощами. Работенка для церкви — ничего особенного. Дешево, зато хоть что-то.
Дверь отворилась с тяжелым скрипом.
На пороге стоял худощавый старик. Его кожа была бледной, как пергамент, а глаза — глубокими, будто две бездонные пропасти, в которых пряталось что-то древнее. Длинные пальцы покоились на дверном косяке, тонкие, как сучья старого дерева.
— Добрый вечер, отец Марло, — хрипло произнес Рэйф, кивая.
— Добрый ли? — задумчиво отозвался старик, окидывая его взглядом. Голос его был мягким, но в нем сквозила сила. — Это уж как посмотреть, юноша.
Рэйф хмыкнул, протягивая коробку:
— Ваш заказ. Лавочник сказал, что вы просили свежие овощи.
Марло молча принял коробку, но вместо того, чтобы сразу уйти, остался стоять, изучая Рэйфа. В его взгляде не было осуждения, только какая-то глубокая, почти удушающая проницательность.
— Ты устал, — заметил он вдруг.
Рэйф нахмурился:
— Ага. Работы навалом.
— Нет, — священник слегка покачал головой. — Ты устал не от работы. Ты устал от жизни.
Рэйф фыркнул, пряча раздражение:
— А вы философ.
— Не философ, — Марло мягко улыбнулся. — Просто видел слишком много.
Они замолчали. Ветер пронесся по улице, задев кроны одиноких деревьев.
— Спасибо за доставку, — наконец сказал Марло.
Рэйф кивнул. Он уже хотел уйти, но что-то в старике заставило его задержаться на секунду дольше.