— Но он красив, этого не отнять.
— Какая разница, красив или нет? он же тиран.
— Думаешь, он её ударит в первую брачную ночь?
Эмилия повернулась, одарив их убийственным взглядом.
— Если вы пришли на свадьбу только ради сплетен, могу предложить вам выйти.
Подруги растерянно замолчали.
И это было приятно.
Она снова посмотрела на Эдгара.
Как же он раздражал её одним своим существованием.
— Согласны ли вы…
Голос священника звучал глухо, как в тумане.
Эдгар чуть наклонился, будто бы заботливо, но в его взгляде блестело чистое высокомерие.
— Передумать не хочешь, Говард?
Эмилия улыбнулась — лёгкой, утончённой улыбкой, за которой скрывался яд.
— Если бы хотела, то уже давно была бы в другой стране.
И впервые за всё время Эдгар посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно.
Касание.
Когда он взял её руку, пальцы были тёплыми, но в этом тепле не было ничего человеческого.
— Прими этот знак моей верности.
Кольцо легло на её палец, словно кандалы.
Эмилия подняла глаза.
— Прими этот знак моего согласия.
И всё.
Никакой магии. Никакой сказки.
Только сделка.
— Вы можете поцеловать невесту.
Эдгар приблизился.
Они стояли так близко, что она чувствовала лёгкий аромат его дорогого парфюма.
Но он не поцеловал её.
Его губы замерли в миллиметре.
— Не переживай, Говард, я ещё не настолько жесток.
Эмилия улыбнулась.
— Как будто я дала бы тебе шанс.
И, прежде чем он смог что-то сказать, она сама наклонилась вперёд и легонько коснулась его губ.
Аплодисменты. Восторженные взгляды.
И только Эдгар сжал челюсть.
---
Громкие разговоры, звон бокалов, звучный смех.
Эмилия сидела за столиком молодожёнов, держа бокал вина.
Эдгар рядом, откинувшись на спинку кресла, лениво слушал поздравления.
— Мой мальчик! — Грегори Харрингтон поднял бокал. — Ты наконец стал мужчиной!
— Как же быстро летит время, — поддержала Роза Говард, кидая на Эмилию многозначительный взгляд.
— Да, теперь у меня есть законная жертва для психологического насилия, — ухмыльнулся Эдгар, потягивая вино.
— Как трогательно, — отозвалась Эмилия. — Ты хотя бы честен.
Он повернулся к ней, склонив голову.
— Это тебя возбуждает, да?
Она наклонилась ближе.
— Меня возбуждает только один момент в этом браке — твоя неизбежная старость.
Он усмехнулся.
— Горячо.
Её бокал коснулся его бокала.
Сделка состоялась.
---
Эмилия сидела прямо, с идеальной осанкой, словно её вылепили из фарфора. Она — аристократка, безупречная, непоколебимая, достойная дочь своей семьи.
Но внутри…
Внутри всё горело.
Этот день был её личным адом.
Она молилась, чтобы он не наступил. Она хотела, чтобы часы остановились, чтобы солнце не взошло, чтобы небо обрушилось. Но реальность беспощадна.
И вот она здесь.
За свадебным столом, в белом платье, в драгоценностях, которые сковывали её хуже цепей.
А рядом он.
Её муж.
Эдгар Харрингтон — человек, который должен был стать её опорой, но стал её самым страшным врагом. Он не был чудовищем в привычном смысле. Он не бил, не кричал, не угрожал. Он просто смотрел на неё так, что ей хотелось исчезнуть.
В этом взгляде было всё: презрение, насмешка, скука.
Плевать, что у неё внутри. Плевать, что она чувствует.
И тогда она поняла — бояться нет смысла.
Страх — это пища для таких, как он.
Покажи, что тебе страшно, и тебя сожрут.
Поэтому она держала спину прямо.
Поэтому она не дрогнула, когда он снова шепнул что-то ехидное.
Поэтому она посмотрела на него с тем же холодом, что и он.
Он откинулся в кресле, лениво водя пальцем по краю бокала.
Сегодня, по идее, самый важный день в его жизни.
Но он ничего не чувствовал.
Его друзья, эти идиоты, веселились как дети.
Танцы, тосты, громкий смех, шутки, от которых уши вяли.
— Харрингтон, давай к нам! — крикнул один из них, уже навеселе.
— Чего такой серьёзный? Это же свадьба!
Эдгар только ухмыльнулся.
Свадьба? Нет.
Сегодня состоялись похороны.
Похороны его молодости.
Его отец поднял тост,будто всё шло по плану.
Но никто не видел, как на него опустилась тень этого брака.
Он сделал глоток вина и скользнул взглядом по невесте.
Она тоже не веселилась.
И это было единственное, что его немного радовало.
---
— Ты неплохо справляешься, Говард. — Эдгар лениво крутил в руках бокал, глядя на неё с той же ленцой, что и всегда. — Сидишь прямо, улыбаешься, даже не плачешь. Это прогресс.
Эмилия не повелась.
— А ты, Харрингтон, даже не напился в усмерть. Тоже прогресс.
Он усмехнулся.
— Но знаешь, чего тебе не скрыть?
Она продолжала смотреть прямо перед собой, но пальцы невольно сжались на коленях.