— Да? Тогда почему ты краснеешь?
Эмилия крепче сжала подол.
— Не льсти себе, Эдгар.
Он хмыкнул, стягивая полотенце с бедра. Оно упало на пол, и Эмилия захлопали глазами, все ещё разглядывая стену, словно она произведение искусства.
— Обычно я сплю голым, но раз уж ты теперь живёшь здесь…
Он потянулся за одеждой.
— Мало ли что.
Эмилия закатила глаза.
— Какой ты благородный.
— Знаю.
В комнате повисло напряжение.
Эдгар медленно надел штаны, чувствуя, как её спина напряжённо ровняется.
Она злится.
Презирает.
Но всё равно чувствует его.
Он шагнул ближе.
— Ты боишься меня?
Эмилия повернулась лицом к нему, стоящему напротив, её голубые глаза вспыхнули.
— Нет.
— Врёшь.
Он наклонился, накрывая её тенью.
— Я чувствую, как ты сжимаешь платье. Как напрягаешь плечи.
Она выдохнула, с вызовом задрав подбородок выше.
— Я не боюсь тебя, Эдгар.
Он склонился ещё ниже, его дыхание обожгло её кожу.
— Ты должна.
Но она не отвела взгляд.
И это было опасно.
Эдгар смотрел на неё ещё пару секунд, словно ждал, когда она сорвётся. Когда она снова превратится в ту Эмилию, которую он знал — тихую, безвольную, слабую.
Но она не сорвалась.
Она просто смотрела.
Это раздражало.
Он коротко хмыкнул, хищно прищурившись, затем медленно отстранился, обойдя кровать и лениво рухнув на матрас.
— Спокойной ночи, миссис Харрингтон.
Сказано это было с лёгким смешком, полным злорадства.
Как будто он до сих пор не мог поверить, что это произошло.
Эмилия долго смотрела в потолок, слушая, как он устраивается, как вздыхает с видом человека, которого совершенно не волнует ничего, кроме его собственного удобства.
Она сжала губы, тяжело выдохнула и осторожно легла спиной к нему.
Прямо в белом свадебном платье.
Она закрыла глаза.
Новая жизнь началась.
И она не собиралась её бояться.
---
Эдгар никогда не был жаворонком.
Тем более теперь, когда просыпаться означало осознавать новую, отвратительную реальность.
Шум.
Голоса.
Грохот, словно кто-то решил разобрать особняк на части.
— Какого хрена… — пробормотал он, поднимая голову с подушки, и сморщился от яркого света, нагло пробившегося сквозь окна.
Сонный, с взъерошенными волосами и выражением крайнего недовольства, он вышел из спальни, босиком дошёл до лестницы и, лениво облокотившись на перила, посмотрел вниз.
Картина была достойна отдельного проклятия.
Внизу, прямо у входа, Эмилия Говард-Харрингтон, в его серой толстовке и чёрных спортивках, стояла с видом победителя, руками указывая грузчикам, куда тащить её вещи.
Из её особняка.
В его дом.
Она выглядела слишком довольной собой.
Будто чертовски хорошо спала.
Эдгар сощурился, но не спешил вмешиваться — сначала ему нужно было осознать степень катастрофы.
Тем временем на первом этаже старушка Лилиан — верная служанка семьи Говард — крутилась среди слуг Харрингтонов, давая им указания так, будто жила здесь всю жизнь.
— Мэнди, душа моя, аккуратнее, эти вазы привезены из Илбиса, они старше, чем твой господин.
— А я-то думаю, чем тут воняет нафталином, — пробормотала Мэнди, поджав губы.
— Это запах хорошего вкуса, дорогая.
— Да, и немножко смерти.
Лилиан лишь сладко улыбнулась и продолжила отдавать распоряжения.
Эдгар потер лицо.
Его дом…
Его мать его особняк…
Он глубоко вдохнул, собрал остатки утреннего самоуважения и, наконец, заговорил:
— Я что-то пропустил, или ты решила устроить в моём доме филиал Говардов?
Эмилия, не поворачиваясь, продолжила указывать грузчикам, но голос её был лёгким и игривым:
— Я теперь здесь живу, значит, создаю для себя самые лучшие условия. Раз уж я в аду, то пусть он будет удобным.
Она даже не пыталась извиниться.
Чёртова ведьма.
Эдгар усмехнулся, сложил руки на груди, лениво оглядывая весь этот цирк:
— Роскошно. Мне остаётся только радоваться, что ты не тащишь сюда всех своих бывших ухажёров — было бы весело наблюдать, как они помогают с коробками.
— Ой, не переживай, к чему мне вспоминать о бывших будучи замужней.
Эдгар прищурился.
Это уже было почти оскорблением.
Но прежде чем он успел что-то ответить, рядом с ним остановился его отец — Грегори Харрингтон.
Он с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим.
— Я же говорил тебе, брак — это увлекательное приключение, сын.
Эдгар медленно повернул голову, глядя на него с немым упрёком.
А Грегори просто похлопал его по плечу, словно сочувствуя, и направился к выходу.
На прощание он ещё раз взглянул на Эмилию и коротко кивнул:
— Привыкай, девочка. Это место теперь и твоё тоже.