Или...
Возможно, это был не их выбор.
Возможно, это был Джеймс.
Её отец.
Джеймс Говард.
Он слишком яростно оберегал свою семью.
Слишком сильно держал жену и дочь в стороне от всего этого.
Не позволял им касаться его дел.
Будто хотел, чтобы они прожили жизнь без страха, без тревоги, без грязи на руках.
Было ли это правильно?
Эмилия не знает.
Но сейчас она видит, как тяжело Розе.
Так же как и невыносимо тяжело самой Эмилии.
Джеймс сжёг себя ради семьи.
Измотал свою душу до пепла.
И умер за них.
Но, пока он защищал их от этого мира...
Он не уберёг их от его последствий.
Теперь его груз — их груз.
— Мы справимся.
Голос Эмилии нарушил тишину, разрезал её, будто лезвие по натянутой ткани.
Роза моргнула, посмотрела на падчерицу, словно только сейчас осознала её присутствие.
Эмилия улыбнулась.
Так легко, так спокойно.
Но только она знала, что внутри всё дрожит так сильно, что даже мутит.
Страх был удушающим, липким, тёмным комком в груди, но она не позволяла ему взять верх.
Вместо этого, она говорила.
Уверенно. Чётко.
— Мы Говард.
Она чуть склонила голову, пристально глядя на Розу.
— Отец не зря положил свою жизнь.
Эмилия почувствовала, как что-то сжалось внутри, но продолжала.
— Если мы хотим сохранить своё имя, свою силу, свою семью, — её голос стал твёрдым, холодным, железным, — нам придётся играть.
Она вытянулась, расправила плечи, заговорила с той же спокойной уверенностью, с какой когда-то говорил Джеймс.
— По всем правилам.
Роза глубоко вдохнула, задержала воздух в лёгких, затем медленно выдохнула.
Посмотрела на Эмилию так, будто впервые видит её такой.
— Ты права.
Её губы дрогнули.
— Мы справимся.
Эмилия лишь кивнула.
Но внутри, в самой глубине её души, что-то шептало: "А ты уверена?"
Роза провела ладонью по щеке Эмилии.
Тепло.
Её девочка.
Она вспомнила тот день.
Как впервые вошла в дом Говард.
Тогда она была чужой, лишней, незваной.
Женщина, что пришла на место святой, ушедшей слишком рано.
А потом…
Она увидела Эмилию.
Маленькая, тоненькая, с глазами отца и болью, что не должна была знать в свои годы.
Роза поняла.
Всё, что было до этого — неважно.
Все страхи, все сомнения.
Потому что в тот день она обрела душу.
Свою девочку.
Своего ребёнка.
Она даже не помнит, когда это случилось — когда Эмилия перестала быть просто дочерью Джеймса.
Когда стала её.
Роза глубоко вдохнула.
Пальцы чуть дрогнули на щеке Эмилии.
— Я всегда знала, что ты сильная. Самая сильная девочка на свете.
Голос её едва не сорвался.
Эмилия почувствовала, как в глазах покалывает.
Как внутри поднимается волнa.
Нет.
Она не будет плакать.
Не сейчас.
Она моргнула, глотая ком в горле.
— Ох, мам, только не это.
Она закатила глаза, театрально вздохнув.
— Если ты сейчас разрыдаешься, мне придётся тащить тебя к зеркалу и напоминать, что ты — Роза Говард, хищница, которой боится весь Форт Грей.
Роза замерла.
А потом хрипло рассмеялась.
По настоящему. Искренне.
Первый раз за столько недель.
Эмилия тоже засмеялась.
Почти сквозь слёзы, но смеялась.
Глава 11
Отель "Саванна".
Эмилия сидела с идеально выпрямленной спиной, но в животе всё сжималось в тугой узел. Вокруг пахло дорогим табаком, виски и чем-то терпким — возможно, это был аромат настоящей власти. Той, что сочится в воздухе, когда собираются хищники.
Слева от неё сидела Роза, такая же напряжённая, хоть и пытающаяся сохранять холодное выражение лица. Справа — Грегори Харрингтон, в дорогом костюме, уверенный, спокойный, он казался совершенно равнодушным к напряжённому вниманию, прикованному к их столу.
Перед ними — люди Ордена.
Себастьян Холт, хищная улыбка, ленивый взгляд, будто он уже просчитывал, как будет развлекаться этим вечером. Джонни Грейс, с ухмылкой наблюдающий за тем, как Эмилия старается делать вид что ей не страшно. Генри "Папа" Моррисон, мощная фигура которая напоминала каменную глыбу. Виктор Лэнгли — худощавый, с цепким взглядом, который изучал её, словно препарировал.
— Значит, это теперь наш новый состав? — лениво протянул Себастьян, постукивая пальцами по бокалу с коньяком. — Как интересно. Хотя... — он усмехнулся и склонил голову к Грегори. — Твой сын, Грегори, куда-то потерялся по пути? Или он и дальше будет прятаться за папиной спиной?
— Он просто ценит комфорт, — невозмутимо ответил Грегори, отпивая вино.
— Да, но ему стоило бы взять пример со своей жены, — вставил Джонни Грейс, ухмыльнувшись. — Ты, детка, хоть и выглядишь как фарфоровая статуэтка, но смелее своего муженька.