— Да пошли вы все, — пробормотал Эдгар, откручивая крышку.
Дерек только покачал головой, глядя на своего друга, который вновь делал вид, что ему плевать.
Но он знал Эдгара лучше всех.
И если кто-то и мог понять, что сейчас его разрывало изнутри, так это он.
Эдгар просто ещё не готов был это признать.
Но это было только вопросом времени.
---
Эдгар шёл по двору, шатаясь, сжимая в руке бутылку виски, и тихо ругаясь себе под нос.
Всё его бесило.
Этот вечер. Эти люди. Этот грёбаный брак.
И особенно то, что Дерек был прав.
— Куда ты собрался? — раздался позади знакомый голос.
Эдгар только хмыкнул, не оборачиваясь.
— Прочь от этой цирковой постановки.
— Ага, класс, гениально. Пойдёшь шататься пьяный по улице, чтобы местная шпана попыталась тебя гопнуть, и ты потом закатил им лекцию о своём происхождении?
— Не обольщайся, Дерек. Я никому не читаю лекции. Это твоя работа.
Дерек усмехнулся и покачал головой.
— Вот ведь говнюк.
Он догнал его и, не церемонясь, схватил Эдгара за воротник рубашки.
— Остановись.
— А если не хочу?
Дерек пожал плечами.
— Тогда мне придётся напомнить тебе, кто тут за кого отвечает.
— Ты за меня не отвечаешь.
— Отвечаю.
Эдгар только закатил глаза, пытаясь вырваться, но Дерек сжал хватку сильнее.
— Дерек, мать твою, отпусти.
— Или что?
И вот оно началось.
Эдгар попытался развернуться и дать ему по роже, но тот был быстрее, ловко увернулся и сам вмазал ему в челюсть.
Не сильно, но достаточно, чтобы задело.
— Ох ты ж сука, Дерек!
Эдгар со злости кинулся на него, они сцепились, покачнулись, потеряли равновесие и рухнули на землю.
Началась нелепая, но отчаянная возня.
Кто-то получил локтем в бок, кто-то по затылку.
Они пинались, матерились, ругались, Дерек порвал Эдгару воротник, а Эдгар в ответ сгрёб его за плечи и повалил на спину.
— Ты! Гребаный! Умник! — рычал он, но на лице уже появилась пьяная ухмылка.
— А ты! Тупая! Сука! — огрызнулся Дерек, но тоже уже начал смеяться.
В какой-то момент они просто выдохлись.
Эдгар рухнул на землю рядом с ним, тяжело дыша, раскинув руки.
Дерек же сел рядом, глядя на тёмное небо.
— Ты же знаешь, что я бы тебя уделал, если бы захотел.
— Ага, конечно, мудила, — фыркнул Эдгар.
Некоторое время они просто молчали.
Дерек искоса взглянул на друга.
Он заметил, как тот прикрыл ладонью глаза, сжав челюсть.
А потом Эдгар тихо выдохнул, и это был не просто выдох.
Это был выплеск чего-то, что он держал в себе слишком долго.
Он убрал руку от лица, и Дерек увидел покрасневшие глаза.
— Эд…
— Ты когда-нибудь убивал человека, Дерек?
Тот на секунду замер.
— Ты знаешь ответ.
Эдгар кивнул, усмехнувшись, но без радости.
— А я вот убивал.
Дерек сжал губы.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь.
Он посмотрел на него глазами, в которых отражалось настоящее отчаяние.
— В тот вечер. В Люминарии. Когда отец Эмилии…
Дерек замер.
— Нет…
Эдгар смеялся, но этот смех был пустым, горьким.
— Все думают, что это был Хьюго. Хренов убийца в маске. О да, он был там. Но он пощадил Джеймса. А знаешь, кто этого не сделал?
Дерек ничего не сказал.
Эдгар дрожащими руками провёл по лицу и сел.
— Мой папаша. Он дал мне нож. Сказал: «Если хочешь доказать, что ты мужчина, сделай это».
Дерек перевёл взгляд на землю.
Он не хотел это слышать.
Но Эдгар продолжил.
— Я вонзил нож ему в грудь, — его голос сорвался.
— Эдгар…
— А потом сбросил с балкона.
Тишина.
Дерек медленно закрыл глаза.
Ему не нужно было ничего говорить.
Он просто сел ближе, молча, рядом, будто своим присутствием говорил:
«Я здесь».
А Эдгар, склоняя голову, впервые за долгое время позволил себе сломаться.
Он не мог остановиться.
Он дрожал, рыдал, сотрясаясь всем телом, пытаясь удержать в себе этот сдавленный, ломающийся голос.
— Я ненавижу это всё, Дерек…
Он тяжело всхлипнул, вытирая лицо рукавом рваной рубашки.
— Ненавижу этот брак… Эти проклятые ужины… Этот дом…
Он хотел сказать "её", но не смог.
— Но больше всего, — его голос окончательно сломался, — я ненавижу себя.
Дерек сидел рядом, молча, не отводя взгляда.
— Я убил её отца.
Эдгар сжал руки в кулаки.
— Я уничтожил всё, что у неё было.
Он замер, осознавая ужас того, что только что произнёс.
Горло сжалось.
— А теперь я… я…
Он вздохнул, словно захлёбываясь.
— Я не понимаю, что со мной.
Он закрыл глаза, опуская голову.
— Я не хочу проявлять к ней...мягкость словно пытаясь компенсировать то, что я сделал, блять.
Тихая истерика.
— Я должен её презирать.
Но он не мог.